Не трогай меня
Шрифт:
«Мне больно, мне снова больно…»
Тело девушки дрожало, разум покидал ее, сердце бешено стучало… Безмолвно пуская слезы, Ха Рин отбивалась как могла, но насильник все не вытаскивал пальцы — он начал ими двигать. Бедный мальчик не хотел наблюдать за этим… Чан И сидел на асфальте и закрыл уши руками, оглядываясь по сторонам в надежде, что вот-вот прибежит дяденька или тетенька и поможет его нуне. Он глотал слезы и молился, чтобы тот, кому он позвонил, наконец явился.
— Пожалуйста, — молила девушка, боясь пошевелить ногами, чтобы не усилить боль. — Вытащи их, вытащи!. Мне больно, господи!
Слезы текли непрерывным потоком, Ха Рин отчаянно отбивалась
Ха Рин не слышала звук тормозящих колес, не слышала криков Чан И, не видела, как мальчик подбегает к спортивному автомобилю и тянет Чимина за собой, смехивая слезы.
— Дяденька, сюда! Помогите моей нуне!
Последнее, что почувствовала Ха Рин, — это то, как внутри нее снова становится свободно и невыносимая боль утихает. Рухнув на асфальт, девушка пыталась восстановить зрение. Вот… кто-то безжалостно избивает ее насильника, при этом не скупясь на гневные ругательства, вот… ее поднимают на руки и шепчут что-то, попутно слизывая дорожки слез с щек, вот… ее прижимают к себе. Ха Рин так хорошо в чьих-то объятиях, так тепло и уютно. Перед тем, как потерять сознание, она видит заплаканное лицо Чан И и чувствует под собой мягкое сидение чьего-то автомобиля…
Чимин
Вырубив обидчика Ха Рин, я позвонил своим ребятам и распорядился, чтобы этого ушлепка я больше в жизни никогда не увидел. Я был зол… и я так боялся, что не успею…
Она лежит на задних сидениях без сознания, по бедру вновь катится дорожка крови… Ублюдок! Она же еще не совсем оправилась… Моя девочка, моя маленькая…
— Дяденька, Вы такой крутой… — у Ха Рин замечательный братишка. — Моей нуне нужен доктор, то есть медицинская помощь… Дяденька, у нее кровь на ноге… дяденька, с ней все будет хорошо?
— Я обещаю, что с ней все будет хорошо… — ответил я и перевел взгляд на дорогу.
Мне нужна самая лучшая клиника Южной Кореи, именно поэтому я направляюсь в клинику матери Намджун-хена.
— Джихи, Ха Рин уже упорхнула, поэтому… я хотела тебя попросить это… ну, пойти со мной купить это… — краснела Сэ И.
— Что? Ты о нижнем белье говоришь? — смеялась ее подруга. — Ну, так и скажи…
— Да, то… этот… да, нижнее белье…
— Поехали, стесняшка…
— Слушай, а это… ну, то, что вы с Тэхеном делаете, каково это?.
— Ты о том самом? М, просто замечательно, если ты занимаешься этим с любимым человеком… Сначала будет больно… В общем, это зависит от самой девушки — кому-то очень больно, а кому-то не очень… А почему ты спрашиваешь?
— Женское любопытство, — незамедлительно ответила Сэ И, отводя глаза в сторону.
— Что ж, давай заглянем в тот магазин, в котором уже были в прошлый раз? — Джихи решила не смущать подругу еще больше, поэтому перевела тему.
Сэ И
Ну, мамочка, почему ты как раньше не покупаешь своей доченьке все сама?.
Не успела я оглянуться, как в моих руках оказались пять комплектов. И почему все кружевное?
— Ты издеваешься? Оно же все просвечивает…
— Это кружево… Открою тебе один секрет: мужчины просто без ума от кружевного белья, — без доли смущения произнесла Джихи, стоя со мной в примерочной. — Тэхен, например, глаз отвести от меня не может, когда я надеваю кружево. Несколько раз он даже сам покупал мне комплекты.
— Надеюсь, Чонгук потерпит до свадьбы. Папа строго сказал, что убьет меня, если…
— Я поняла, можешь не продолжать, — вздохнула подруга. — Хорошо, я выйду,
а ты примеряй дальше.Время шло, а мне не нравилось ни одно белье. Я, будучи девушкой, которая всю жизнь надевала белье с изображением Микки Мауса, казалась самой себе какой-то неловкой в кружевном нижнем белье. Краснея перед зеркалом, я снимала один комплект и надевала другой. Почему все красное?!
— Джихи, принеси что-нибудь менее вызывающее, наконец, — пробубнила я девушке за ширмой.
— Хорошо, — каким-то странным тоном голоса ответила Джихи.
Я нагнулась, чтобы достать мою одежду, которая нечаянно упала с вешалки, и тут же поднялась обратно, затаив дыхание. Нет, он не должен видеть меня такой!
— Я думаю, красное кружево смотрится на тебе просто замечательно… Ты так соблазнительна, обворожительна, изгибы твоего тела просто опьяняют… Ох, моя царица, я просто схожу с ума!
Я резко повернулась и закрыла ему глаза руками. Мое сердце бешено стучало, казалось, будто оно выпрыгнет сейчас же…
— Нет, Чонгук, ты не должен видеть меня в таком виде! Что ты здесь делаешь?! — запаниковала я, не убрав рук с его глаз.
— Перестань же, — рассмеялся он. — Я не успел рассмотреть все до конца, — вкрадчивый шепот. Через секунду меня уже прижимают к холодному стеклу. Чонгук томно дышит мне в губы и прожигает меня взглядом. Краснею, смущаюсь, отводя взгляд. Это все неправильно. Так не должно быть. — Вот она какая, твоя грудь…. Боже, красное кружево… Мне сносит крышу, моя малышка… Представь, как бы я… любил тебя в этой кабинке. — шепчет прямо на ухо, приближаясь все ближе и ближе. — Представь, как я оставлял бы засосы на твоей прекрасной шее и облизывал твою грудь, о которой так мечтал и мечтаю каждую ночь… Я вижу тебя, я доволен, ты прекрасна… И я скоро точно сойду с ума…
— Так не должно быть… — тихий шепот моих уст, две слезинки скатываются по щекам. Чувствую, как он сминает мои ягодицы и блаженно закрывает глаза. — Это неправильно, Чонгук!
— «Неправильно»?! По-твоему, неправильно видеть тебя такой? Все правильно, скажу я тебе! — вижу, как меняется его лицо. Он злится. Злится на меня. Злится потому, что я не могу дать то, чего он так хочет. — Подари мне себя, покажи, как ты меня любишь… — смягчает тон голоса, потому что чувствует дрожь моего тела. Я, правда, боюсь Чонгука в гневе. — Почему я не могу видеть тебя такой? Ради тебя… я терплю… Ты помнишь, сколько мы уже вместе? Почти два года… И все эти два года я борюсь с диким желанием взять тебя… Ты же моя? Ты ведь моя, Сэ И… Ты только моя, так ведь? Помнишь, ты обещала мне?
— Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь… Мне лишь остается надеяться на тебя, верить в то, что ты потерпишь еще… Я люблю тебя, да, я очень люблю тебя, но… — он вытирает мокрые дорожки слез с моих щек и нежно целует меня, переходит на шею и прижимается к ней, возбужденно дыша. — Я люблю тебя и буду всегда тебе верна, — нежно обнимаю его, зарываясь руками в шелковистые волосы. Так мягко.
— Пределы возможного. Ты довела меня до пределов моего терпения… Хорошо, — вздыхает Чонгук и отстраняется, заглядывая в глаза. — Я напугал тебя, прости меня… Я не должен был злиться, но ты меня тоже пойми. Я безумно сильно люблю тебя и столь же сильно хочу тебя. Терпеть сложнее с каждым днем, но я выдержу. Главное — не плачь. Не роняй слезы из-за меня. Я не могу видеть твои слезы, Сэ И. Не плачь, — продолжает успокаивать меня, прижимая к себе. Я и не заметила, как оказалась у него на коленях. — «Самое приятное — долго ожидаемое», Сэ И. Ты моя единственная слабость, поэтому не плачь, успокойся…