Чтение онлайн

Монах закивал и тоже наспех осеняя себя знамением. Мельник лениво вторил этим двоим, купец потянулся тоже сотворить крестное знамение, но провел троеперстием только ото лба к пупу и на том сник. Кузнец брезгливо поморщился.

Землевладелец со змеиными глазами продолжил:

– Щука уже как вторую луну не исполняет своих обязанностей. Нет смысла оттягивать, – он положил ладонь на стол и объявил страшное: – надлежит выбрать нового старосту.

Повисло молчание. В душе каждый соглашался со сказанным и всё же не решался открыто поддержать постановку вопроса против действующего головы. Сместить добряка Щуку, который за двадцать лет

– Вообще-то, – несвойственно тихо буркнул себе в бороду кузнец, – и правда надобно что-то решать.

Антон устремил на него жгучий взгляд, ведь с кузнецом-то у отца были самые дружеские отношения, и от него последнего он ожидал подобного хода.

Кузнец поспешил оправдаться:

– Мы тут сладились принимать решение о выплате оброка, – уютно окая, принялся растолковывать он, – мотематику вот купец собралси вести, счета водить будет, цифирь собирать. А коли нет старосты, который такое решение одобрит, м-м, ну к чему, спрашивается, вся эта тягомотина?

Остальные недоуменно поглядели на уважаемого последователя Сварога. Сказанное им было непонятно, но перебивать никто не смел.

– А что ж? Мужи дорогие! – взыскательно оглядел он остальных, удивляясь их непрозорливости. – Княжескую вольную-то нашу давно ль видали? У меня в ларе хранится, могу принести. Там он же и сказано: «…а всякое решение совета Нижней Талицы касательно княжеских податей да будет утверждено старостой деревни». Выходит, без старосты и решение об оброке не сладится.

Мытарь встрепенулся, выронив изо рта кусок солонины, и упер обе ладони в стол:

– Поддерживаю! Староста в деревне должен быть беспременно! Без его-то одобрения, уж простите, грош цена всем вашим решениям, – ткнул указательным пальцем в скатерть. – Вековая традиция! Так-то, мужи. Предупреждаю! Ежели завтра, к вечерней, решения не будет, привилегию на рубку леса у Талицы заберут. Уж вы меня не первый год знаете, я прослежу. За каждый лиственничный ствол будете в Белхибар гонять и очередь на прием к бояре высиживать.

Антон грозно глянул на чиновника, понимая, что его угрозами руководит вовсе не фискальный порядок, а интерес скорейшего отъезда из этой незначительной в масштабах края и уж тем более Княжества деревеньки.

– Отец жив, он только утром приходил в себя! А вольница, если изволите помнить, говорит, что староста избирается пожизненно.

Тут кузнец степенно кивнул, подтвердив слова Антона, – пожизненно.

– У-й, и то верно, – забурчал из-под рыжей бороды купец. – Ну не по-людски же. Как Щука на нас разозлится, когда поправится и узнает, что мы, молодцы, его уж сместили. Ох, устроит нам старец!

– Уж Щука-то лучше прочих бы уразумел наши действия, – заявил землевладелец. – Надо выдвигать кандидатов!

– И кто на примете? – ехидно спросил Антон.

Но землевладелец, сделал вид, что ехидства в словах не заметил, наоборот, степенно кивнул в ответ на этот очень к месту заданный вопрос и завел о том, что новым старостой следует выбрать человека обученного грамоте и счету, знающего иноземные языки, ибо Талица это вам не заглушье какое-то в глухом Северо-Восточном. Чай не медвежий угол, мы-де недалеко от западного большака стоим. Еще староста должен чтить традиции и, конечно, владеть большими земельными наделами.

– Ведь кто будет лучше заботиться о земле,

– А вот вам! – купец без стеснения выставил над столом пухлую дулю. – Нипочем я этого ростовщика не сделаю нашим головой. К нему уж и так треть рядовичей в закупы ушла – на полях горбатятся. Да он деревню с потрохами продаст в первый же свой день.

– Так, может, нам выдвинуть нашего дорогого купца? – тут же отразил землевладелец. – Ужто и купеческую грамотку пожаловали?

Купец покривился: больно топорный укол, землевладелец мог надумать и получше. Купца хоть и звали купцом, однако больше из уважения к этому состоятельному общиннику. Да и сам «купец» секрета не делал, что рода он даже и не рядового, а холопского. Хоть он и выкупился на волю еще по молодости, до купеческой грамоты ему еще сто лет возить по городам лен и шерсть, которыми он торгует. Купец и не обиделся, а почуяв куда дует ветер, ответил:

– Я так скажу. Не нужно выдвигать нового человека. У нас уже есть способный малый, который в период Щукиного недуга занимался делами, – указал ладонью на Антона. – Так отчего б не оставить его?

– Я очень уважаю сына старосты, но слишком уж он молод. Куда ему управлять целой деревней? – не восприняв это предложение всерьез, благодушно ответил землевладелец, да было поздно.

– А что ж? – поднял голову кузнец. – По-моему, у него до сих пор получалось. Явно же, вот, Антон наш. Да всё как было сказано: он и грамотен, и по-западному что-то могёт, и честен, и о деревне болеет. Да и тятька его кой-каким премудростям поди что обучил.

«По-западному могёт», конечно, было преувеличением. Старый Щука и правда между делом научил Антона именно что какому-то западному языку. Антон и понятия не имел, где страна с этим каркающим, шипящим наречием лежит и даже как она правильно называется, то ли Святая, то ли Священная империя и еще каких-то там наций, бог ее знает. Говорят, это даже и не страна, а кучка мелких княжеств. На западе у них с языками вовсе непонятно, трех шагов не ступишь, чтобы границу очередного швабства не пересечь, и везде говорят по-своему.

«То-то дело у нас в Княжестве», – тоскливо думал Антон, отвлекшись от перепалки за столом. От Старецграда в Западном до Порта Соя в Восточном, от Орога в Южном до непокорных Северных земель – сорок пар лаптей истопчешь дорогами, а язык всё один. Говор, конечно, разный. Колька вот на нижне-княжеском бачит, як и многие тут в Талице. А кузнец, к примеру, он родом из великой Сварги, по-северному окает. А всё едино, захочешь – поймешь.

«Ох, вот бы сейчас, как отец по молодости! Котомку через плечо и дай Бог ног до края света шагать, а не этой грызней заниматься», – с тоской выдохнул Антон, но быстро отогнал эту малодушную мысль.

– …Потому, думаю, предложение купца разумно. Я стало быть тоже за Антона, – согласился тем временем и мельник, изобразив на лице извинения перед землевладельцем.

Последний явно был не готов к такому повороту.

– Ну а… а что же реликвия?! – он звонко ударил ладонью по столу и в комнате повисла внимательная тишина.

Члены совета разом повернули головы на землевладельца.

Вот так так.

Тут-то Антон понял, отчего ростовщик на протяжении всей сходки выглядел таким взволнованным. Молодой Щука полагал, что руководит землевладельцем корыстный интерес должности, но теперь становилось ясно, что должность была еще и дорожкой к более ценной, чем сами богатства, вещи.