Чтение онлайн

Все утро, вплоть до обеда, ее тяготило странное чувство, как будто что-то должно непременно случиться очень страшное и нехорошее. Однако, терзаясь подобными муками, она все-таки не отважилась позвонить сыну и узнать: все ли в порядке между ним и Азмирой, прекрасно понимая, что ситуация в их семье сложилась достаточно щекотливая, и разрешить ее вот-так просто никак не получится. Работа не клеилась, и, только дождавшись обеденный перерыв, она покинула лечебное заведение. Появилась прекрасная возможность отправиться к дому и уже там разобраться, что же явилось причиной ее необычных предчувствий.

Зайдя в квартиру, она тут же улицезрела всю ту наполненную жутью картину, которая осталась после вчерашнего проявленья негативных эмоций, возникших в душе ее любимого сына. «Мамай, когда проходил по Руси, в процентном соотношении оставил

разрушений намного меньше, чем сейчас находится в этой квартира», - невольно подумала Ирина Васильевна, разглядывая весь тот хаос, который царил в ее доме. «Что же тут все-таки происходило?
– продолжала она теряться в сомнениях, - Надеюсь, он (имея в виду «распрекрасного» сына) ее не обидел»? С такими невеселыми мыслями она зашла в зальную комнату, где ее полупьяный сын сидел в компании двух таких же людей.

Они выглядели вполне отвратительно и вызвали у достойной женщины невольное чувство презрения. Бомжеватого вида – одетые в грязные рваные засаленные лохмотья, они выглядели просто ужасно и пахли нисколько не лучше. Их семейные хрустальные стопки, в тот момент, были наполнены, и вонючие гости вот-вот готовы были их опрокинуть, но увидев вошедшую строгую женщину, невольно замерли в нерешительности, поглядывая искоса на хозяина, ожидая, что он им на это предложит.

Первый – «Огрызок» (фамилию и имя не помнил даже он сам) являл из себя некое подобие представителя сильного пола сорокапятилетнего возраста, но выглядел он значительно старше. Худощавое обвисшее телосложение указывало на очевидную нелюбовь к физическим упражнениям. Он давно уже вел такой образ жизни и совершенно перестал стремиться к чему-то другому. «Прочерневшие» ввалившиеся внутрь изборожденные морщинами щеки покрывала густая всклоченная рыжая борода; светло-карие глаза выражали абсолютно отстраненное от всего человеческого состояние: давно «потухнув», они не желали больше ничего, кроме выпивки, наполняясь при ее виде неестественной жадностью; нос большой на конце превратился в огромных размеров синюшного цвета «картошину»; длительный период нечесаные рыжие торчащие в стороны волосы «ляпками» свисали на плечи. «Не иначе в этих «зарослях» водятся вши», - подумала хозяйка, сморщившись от одной-только мысли.

Второй мало чем отличался от первого, только был моложе лет так на пять, а то и на шесть. Он носил имя «Прыщак», вполне им заслуженное, так как все его лицо было покрыто прыщами, как у больного «Ветрянкой». Такого же роста, как и его товарищ, едва превышающим сто шестьдесят пять сантиметров, он выглядел более складно, выделяясь, пусть и небольшой, но физической силой. Очевидно, в такой образ жизни он «окунулся» недавно и не успел еще растерять заложенных природой способностей. Лицо его имело оттенок более светлый, чем у его невольного друга, но также покрывалось густой кудрявой безобразно взъерошенной бородой: она имела светло-русый оттенок, под стать, серо-голубым еще отличающихся какой-то «живостью» глазкам; нос был прямой, на конце своем сизый, начинающийся превращаться, как и у первого в большую испещренную морщинами круглую «сливу»; голова его была гладкой, давно облысевшей, только на висках и чуть-чуть сзади прослеживалось незначительное количество волосяного покрова, начисто выбриваемое хозяином. «Хоть этот не заразит нас педикулезом», - промелькнуло в голове у ошарашенной таким жутким видом женщины.

Не смотря на некоторые различия, общим у обоих представителей самого низкого статуса, какой только имеется в нашем обществе, являлась необыкновенная жуткая вонь, говорившая о полном их пренебрежении к гигиене и устойчиво пропитавшая воздух квартиры, создавая такое ощущение, что въелась даже в стены и мебель.

– Что здесь такое, сейчас, происходит!?
– наполнив голос неестественным гневом, вскричала обычно добродушная женщина, - Ты что, сынок, вообще ополоумел в своем неожиданном горе. Да и, какое тут, собственно, горе? Подумаешь, – ребенок оказался не твой. Но ведь ты его растил, как своего, как родного, и какая теперь разница, кто его настоящий папаша.

– Молчи, мама, ты совершенно ничего не смыслишь в моей жизни, - пьяным голосом заявил ей Андрей, не забывая чокаться со своими неприятно пахнущими друзьями и опрокидывать в рот полную стограммовую стопку, - меня предали самым ужаснейшим образом.

– И, кто это интересно так поступил с нашим красавцем?
– делая серьезным лицо промолвила мать, не удержавшись от злобной усмешки, -

Неужели Азмира? Это та девушка, которая согласилась быть с тобой по твоей же собственной просьбе? Без которой ты жизни не представлял и начал катиться уже по наклонной, также, как делаешь это сейчас? Разве ты еще не понял и не осознал одной простой истины, что твоя жизнь без этой прекрасной девушки совсем не охвачена смыслом? А то, что она скрыла от тебя то, чей это на самом деле ребенок, так что ж из того? Знай ты это тогда: разве бы на ней не женился? Я думаю, что все равно побежал с нею в загс, не смотря ни на какие родительские возражения и протесты. Чего теперь горевать: дело сделано. Надо принять все, как есть, и жить дальше, воспитывая дочь, как родную, тем более что ей теперь непременно будет нужна поддержка родных ей людей.

Но сын, подверженный действию алкоголя, услышал совсем не то, что пыталась донести до него самая близкая женщина, не желая принять очевидных вещей. На слова своей матери он ответил бессовестным возражением:

– Нет. Пусть ее папаша воспитывает, который, как ты теперь уже знаешь, оказался ненавистным нашей семье братом отца. Я же пока нашел себе новых друзей, которые меня уж точно не предадут. Вот познакомься – это «Прыщак» и «Огрызок». Они будут у нас теперь жить.

– Ну, уж от такого поворота уволь!
– с естественным негодованием вскрикнула женщина, - Если они тебе так важны – иди с ними вместе на улицу, а отцовскую квартиру оставьте в покое. Не послушаешь – полицию вызову, и мне наплевать, что ты сам их сотрудник, мигом окажешься без работы, тем более, как я понимаю, на службу ты уже не ходил. Нашел себе новых дружков, к ним и проваливай, раз не можешь быть сильным и поддался ежеминутной слабости.

– А, чего эта «мымра» здесь раскричалась?
– спросил гнусавым голосом более смелый «Прыщак», кивая в сторону говорившей хозяйки, выдавая из себя некогда умного человека, - Ты, вроде, когда нас приглашал, уверял, что никаких проблем не возникнет. Мы с товарищем «повелись» на твои убеждения и поверили тебе безраздельно, а теперь что у нас получается, что ты нам наврал?

– Да!?
– хриплым голосом буркнул «Огрызок».

– Спокойно, ребята, я сейчас все улажу, - произнес пьяный хозяин, опрокидывая в себя еще одну стопку и уже обращаясь к родительнице, грубо добавил, - я же сказал любезная мама, что эти парни мои друзья, и они будут жить здесь.

– Только после моей смерти, - заметила женщина, переходя от гнева к огромному сожалею и наполняя глаза солоноватого вкуса жидкостью, - эти твои друзья таковыми являются только пока ты их поишь вином, а потом они предадут тебя самые первые. Убирайтесь, пока я не обратилась в полицию!

– Только попробуй, - сказал грубым голосом сын, перемежая свою речь отборнейшей матерщиной и пытаясь подняться из-за журнального столика, - я тебе такое устрою – сама убежишь из этого дома. Так-что лучше иди в свою комнату и сиди там спокойно и к нам, даже, не суйся. Мы тебе не мешаем, и ты нас не трогай.

Встав с мягкого кресла, он не удержался на пьяных ногах и завалился прямо на грязного сидевшего рядом прыщавого парня. Тот отшатнулся, вспомнив всю нецензурную брань, какая ему была только известна. Однако, с помощью второго товарища все же помог Андрею подняться и устоять на ногах, сохранив равновесие. Обретя таким образом дополнительную уверенность, обезумевший сын двинулся в сторону матери, замахнувшись рукой для удара. Видя своего любимого мальчика в таком неестественном для него состоянии и предполагая скорую жестокую месть, сопровождая свои действия громким криком, несчастная женщина выбежала из комнаты и поспешила укрыться в занимаемых ей помещениях. Успев запереть дверь изнутри, она часто дышала, пытаясь восстановить сбившееся от неожиданности и страха дыхание. Молодой погруженный в алкогольное состояние офицер несколько раз постучал и заплетающимся языком грозно промолвил:

– Смотри у меня, сиди тихо!

Затем вернулся к своим новым знакомым, с которыми принялся предаваться безудержному веселью. Женщина некоторое время терзалась в сомнениях, не желая, конечно же, вреда своему неразумному сыну, но все же чувство собственного достоинства и страх за личную безопасность взяли вверх над ее милосердием, и она позвонила старому полицейскому другу ее скончавшегося супруга. Тот отнесся к ее мучительной просьбе с большим пониманием и пообещал, что на служебном положении ее сына это происшествие никоим образом не отразится.