Чтение онлайн

Я села на деревянный стул и уставилась на миску с леденцами, стоящую в центре стола. Глаза не дергались, а смотрели прямо перед собой. По коже бегали холодные мурашки, и я невольно обхватила себя руками.

– Вадим, нажми, пожалуйста, на чайник, - хриплым голосом попросила я.

Вадим кивнул и, наполнив чайник водой из крана, поставил его нагреваться. Он провел по моей светлой голове тяжелой рукой и сел рядом. Мы молчали, я по-прежнему не смотрела ни на что больше кроме этой дурацкой миски, а Вадим смотрел на меня. Будто я должна была что-то сказать.

– Этот парень, что лежит на кровати – Макс, он

– Я так и подумал, - тихо сказал Вадим.

– Я испугалась. Действительно испугалась, - сказала я, смотря на Вадима, сидящего рядом.

– Не злись на него слишком сильно. Человек становится отчаянным, когда его любовь безответна. Мы все такие, разве нет? – Вадим улыбнулся вслед своим словам и посмотрел в окно. На город спешно опускался вечер.

– Да, ты прав. Просто я не ожидала.

– Ты его видела? Он и сам не ожидал такого. Это действительно больно, когда ты говоришь с человеком, и его сердце, в отличии от твоего, не бьется двести раз в секунду. Вот ты смотришь на нее, у тебя воздуха внутри не хватает, чтобы говорить, а она спокойна. Словно я спросил у нее, как пройти до метро.

– Ты об Асе? – я посмотрела на Вадима, на его губах застыла печальная улыбка.

– Да, я о ней.

Кнопка чайника щелкнула, и послышалось тихое журчание кипятка. Я встала со своего места, и, достав две чашки, налила себе и другу крепкий чай из пакетиков.

– Я знаю то чувство, о котором ты говоришь. – Я поставила красную фарфоровую чашку перед Вадимом.

– Так твоя история о безответной любви?

– Да, раньше я думала, что наша беда в другом, но, вероятно, все намного проще и обыденнее, - я не смогла сдержать ироничной ухмылки на своих губах.

– Как его звали? – спросил Вадим, делая глоток чая.

– Жак. Его зовут Жак. Он на девять лет старше меня.

– Влюблена в него?

– До безумия, - Мой глаз едва заметно дрогнул от внезапных воспоминаний.

Я так старательно не думала о нем, что этот разговор был похож на сдирание швов с незаживших ран. Все по-новому, все опять.

– Не сошлись?

– В первое время сошлись… Я ему нравилась, мы встречались, часто бывала у него дома. Это Жак привил мне любовь к фотографии, он был моим самым первым учителем.

– Вот как, он оставил такой след?

– Да, поэтому так просто его не забудешь, - сказала я, пальцами цепляя края своей кофты.

– А что было дальше?

– А дальше он уехал, оставил номер телефона на экстренный случай, обещал вернуться через две недели. Но прошел месяц, а телефон оказался недоступным. Вот такая вот история, - я слегка запнулась, пытаясь проглотить этот комок. Мой голос под конец был дрожащим, но глубоким. Каким обычно бывает голос, когда люди говорят о нечто важном, чего уже нет.

– У тебя даже не было возможности нормально попрощаться с ним? – грустно спросил Вадим, неотрывно смотря мне в глаза.

– Да. Я прощалась с ним, думая, что успею обнять еще через две недели, и через месяц тоже, и, быть может, даже через год. А оказалось, что для этого у меня и пяти секунд не осталось.

Вадим молчал. Он еще раз провел по моей голове своей рукой и продолжил пить чай. В его прикосновении было нечто приятное. Оно, как и он сам, говорило: «Все будет хорошо». В этом был весь Вадим. Глядя

– Знаешь, Софи. Ты только не пытайся забыть. Это глупо. Это все равно, как закатить крошки под диван. Ты просто спрячешь чувства, но не избавишься от них. Я бы на твоем месте продолжил жить с ними. И, когда придет время, они непременно уйдут сами. А до этого дай им поболеть.

Моя взгляд замер на лице друга. Какими правильными казались его слова. Правильными, но тяжелыми. «Неужели я не могу просто избавить от всего этого?»

Вадим сделал последний глоток и встал со своего места.

– Куда ты? – спросила я.

– Дай адрес этого парня. Отвезу его туда на такси, не хочется оставлять его тут с тобой.

Я отыскала название улицы и нужного мне дома в заметках телефона и продиктовала их Вадиму. Уже через пятнадцать минут, выгрузив Макса на свое плечо, он попрощался со мной и вышел из квартиры. «Асе очень повезло».
– сказала я, когда они заходили в лифт. В ответ Вадим только улыбнулся и исчез за темными задвижными дверями.

Когда я вернулась на кухню, в ней было уже темно. «День проходит так быстро».
– Подумала я, включая свет на потолке. Удивительно в моей жизни продолжали происходить самые разные и странные события, в то время как внутри меня что-то медленно таяло, гнило и томилось, невыносимо скрипя и мучаясь от боли. И словами не передать, как тяжело держать некоторые виды чувств в себе.

Любовь - это когда хорошим людям плохо.

Александр Васильев

Мои родители. Когда вспоминаю их лица, мне становится грустно. Разочарование, презрение и легкий оттенок отчаяния на их лицах. Их дочь выгнали из школы.

Сказав им об этом днем следующего дня, я не услышала ни криков, ни просьб, ни жалоб – ничего. Просто через полчаса молчания за нашим обеденным столом я тихонько подхватила сумку с пола и, бросив семье невзрачное «пока», покинула квартиру.

Трясясь в шатком вагоне метро и наступая недовольным людям на ноги, я думала о том, что мне не к кому пойти. Не к кому прижаться. Некому сказать о наболевшем. Временами в голове всплывало лицо, а потом громкое «НЕТ» в ушах… Да, я продолжала прогонять его из мыслей. Но все равно каждый раз, слыша его оставленные слова, мне хотелось согнуться, спрятаться, сесть на пол перехода и исчезнуть.

На дороге показалось большое дореволюционное здание голубовато-зеленоватого цвета. Всего пару шагов до места, которое очень сильно напоминало, но при этом заставляло тут же забыться.

Коридор, гардероб, толпа-толпа-толпа, скрипучая винтовая лестница, снова коридор и класс.

Сегодня была суббота. Многие пропускали уроки в этот день, а потому класс был небольшим. Девять серых парт, доска со схемами устройства фотоаппарата и прочего. Всего пару людей сидели в самом углу, они о чем-то оживленно говорили, но я не слышала, о чем. С каких-то пор вещи, мне неинтересные, стали дико тихими.

В классе не было ни Вадима, ни Аси.

Я села за парту и легла на нее грудью, пряча уставшее лицо за руками. Со стороны двери послышались тяжелые шаги.