Не нападай
Шрифт:
Я часто чувствую себя некомфортно с малознакомыми людьми, но никто не пугает меня так, как юноша со звериными глазами. Сознание мечется из стороны в сторону как одинокая лодка в бушующем море, одна часть меня хочет бежать прочь, а другая жалеет его, чувствуя кричащее в нем одиночество.
Возле отдела получения заказов немноголюдно и я быстро продвигаюсь к кассе. Пока не слишком довольный утру понедельника продавец выслушивает номер моего заказа, на улице раздается шум. Шторм, дожидающийся меня на стоянке, держит в руках красный велосипед и его поза не предвещает ничего хорошего.
– Ты слепой? – голос
Невысокий паренек, стоящий напротив Шторма сжимается и нервно тянет за лямку свисающего за спиной школьного рюкзака.
– Я тебя не задел, отдай, пожалуйста – неуверенная рука тянется к старенькому велосипеду.
– Отдать? – Шторм, сверкнув глазами, с силой бросает велосипед о землю. Маленький серебристый звонок жалостливо звякает при столкновении с асфальтом и, перевернувшись, катится по дорожке.
Мальчик вздрагивает и неловко склоняется над своим единственным средством передвижения.
– Может тебе еще помочь его поднять? – ехидно шипит Шторм.
– Хватит! Так нельзя! – выбежав из магазина, я встаю между ним и школьником.
Стоя напротив я будто в замедленной съемке вижу, как его челюсть напрягается, а губы превращаются в жесткую, тонкую линию. Глаза Шторма расплавленное золото, в котором плескается гнев, не из-за столкновения с мальчиком, а потому что я посмела так к нему обратиться. Я видела такое множество раз, когда выпившему мужчине, не нравится, как прекословит его жена. Рука Шторма дергается, и я готовлюсь к удару.
Глава 6. Шторм
Поднимаю руку и хватаю себя за шею, разминая затекшие мышцы. Эти люди настолько раздражающие, что мое самообладание тает на глазах. Благо моя повышенная вспыльчивость с лихвой компенсируется отходчивостью, иначе человеческой девчонке не поздоровилось. Ее сердце бешено колотится из-за чего в ушах неприятно стучит, да и вонь от страха стоит невыносимая, она явно не умеет себя контролировать. Пока я наблюдаю за бессмысленной попыткой геройства этого создания, малец спешит поскорее убраться, схватив свою железяку на колесах.
К величайшему облегчению всю обратную дорогу девчонка старается держаться подальше и казаться незаметной тенью, так что мое обоняние не сильно страдает. Лишь когда я достаю пачку сигарет и подкуриваю, она подает признаки жизни, принявшись судорожно кашлять как последний астматик. Всегда раздражают личности, которые картинно начинают задыхаться, если кто-то закуривает рядом.
Из магазина девчонка прихватила здоровенный короб, взяв его на руки, так что от нее осталась видна только макушка с растрепанными волосами. Судя по наклейкам, его содержимое гипс для скульптурных работ, что для настолько беспомощного человека непосильная ноша: короб вместе с девушкой шатает в стороны, грозя упасть ей на ноги.
Хоть что-то интересное за все время пребывания в этом нудном месте, можно делать ставки – донесет ли она его до пункта назначения, девяносто процентов что нет. Двенадцать метров, одиннадцать… Шум упавшей коробки и рассыпающихся пакетов оповещают мою победу. Девчонка, всхлипнув, опускается на колени, если она еще и расплачется, это действительно будет забавно. Люди такие жалкие.
Лямки ее джинсового комбинезона сползли и болтаются на
уровне локтей, пока она собирает белые пакетики с гипсом обратно в коробку. Каждый раз, протягивая руку за очередной пачкой, девушка судорожно втягивает воздух и шмыгает носом. На асфальте осталась еще треть содержимого, а эта картина уже порядком начала надоедать.Неуверенные в себе люди слабы и бесполезны, они бы ни за что не прошли естественный отбор, в обществе таким нет места.
– Прекрати ныть, - пинаю ботинком короб, тем самым привлекая внимание девушки, - раздражает.
Жалкая девчонка. Закидывая оставшиеся пачки, ловлю на себе мимолетные взгляды, ее покрасневшие глаза теперь неприятного бурого оттенка, вместо обыденного шоколадного.
Пока я отношу короб в комнату, на улице звякает калитка. Пришедший приносит запах осенней листвы и влажного мха. В ответ на спокойное сердцебиение пришельца, сердце девчонки трепещет.
– Ярослав, - в голосе девушки появляются радостные нотки, - ты говорил, что не приедешь раньше Рождества. Снова твое начальство мучает тебя командировками? Но… твоя комната занята…, а другую снимает бабуля, правда сейчас она уехала к сыновьям. Подожди, я что-нибудь придумаю.
Я чувствую, как помимо воли мои брови удивленно приподнимаются, такого словесного потока из уст обычно молчаливой девчонки, я никак не ожидал.
Чистый, словно звон колокольчиков, смех собеседника проносится в воздухе, играя со стенами в пятнашки.
– Не мельтеши так, я не успеваю за ходом твоих мыслей – приятный, грудной голос заставляет все внутри похолодеть. Мне не нужно видеть незнакомца, я уже знаю, что у него темные волосы, ниспадающие на тонкие шрамы бледного лица.
Глава 7. Мирослава
Все меняется, когда он входит. Мрачный жнец с благородной душой, тот, кто может украсть сердце любой девушки, улыбнувшись лишь уголками рта. Мои чувства к нему похожи на прикосновение крыльев ночного мотылька, невесомы и почти невозможны. Он словно старший брат, которого у меня никогда не было, персонаж, сошедший со страниц прекрасной книги.
– Познакомишь меня со своим другом?
– произносит Ярослав, на секунду его взгляд обращается поверх моей головы.
Радуясь вернувшемуся другу, я совершенно забываю о присутствии другого юноши. Для меня не существует никого, кроме стоящего напротив Ярослава, который не сводит с меня глаз, и я могу любоваться скрывающимся в них серым бездонным небом перед бурей. А теперь приходится возвращаться в реальность, назвав имя, которое так тревожит меня.
– Приятно познакомиться, - темноволосый юноша протягивает руку, почти касаясь Шторма, но тот не принимает ее.
Руки постояльца сложены на груди, а тело напряжено, что начинает казаться, будто вокруг него плескается тьма, холодная и бездонная, та, что безмолвно опустится к тебе на плечи и укутает смертельным покрывалом.
Сердце бьется сильнее в предчувствии беды, и неведомый страх сдавливает железными прутьями легкие. Аура Шторма давит, заставляя внутренне задыхаться.
– Успокойся, - его голос жесткий и отрезвляющий. Я будто выныриваю из-под толщи ледяной воды. Он не смотрит на меня, все его существо обращено на Ярослава. Застывшей статуей постоялец взирает прямо перед собой, глазами, в которых плескается расплавленное золото.