Не имей сто рублей...
Шрифт:
А люди тем временем с любопытством рассматривали их. Непонятно было, мужчины они или женщины, потому что лица у всех были гладкими, а тела обтягивала странная разноцветная блестящая и шуршащая кожа. Да и на кожу-то она была не особенно похожа, поскольку снималась. Мгновенно распарывалась спереди, а когда ее надевали обратно, так же легко сшивалась. Более чудного зрелища жители деревни никогда и не видели!
Насытившись, слуги лесного царя стали собираться в обратную дорогу. Люди даже удивлялись, потому как пришлые не вели себя враждебно, даже никого не забили, а наоборот, поблагодарили за пищу. Только их картинки все равно никто брать не хотел. Один из них достал из мешка, притороченного к одноглазому чудищу, большую стеклянную бутыль, выпил из нее жидкость такого же
Долго судили и рядили старики, что же это такое могло быть, да наконец порешили, что лесной царь решил проверить, спаслись ли его бывшие пленники и прислал своих гайдуков. Но поскольку гайдуков этих встретили приветливо, накормили и напоили, то не разгневался и разбоя не учинил. А ведь всякое могло быть!
Бабка Фекла не утерпела и подобрала странную бутылку. Она, бутылка эта, была прозрачной, как самое лучшее стекло, но при этом тонкой, легкой и мягкой. Никто другой не решился прикасаться к этому сосуду, даже предлагали спалить ее от греха подальше, да бабка не соглашалась. А спустя несколько дней бутылка эта сама вдруг пропала. Никто ее не крал, просто словно растаяла в воздухе. А вскоре и сама бабка Фекла померла, нечего брать подарки от лесного царя!
— А что же Андрей с Марией?
— А ничего. Как собирались, так и поженились той же осенью. Детишек у них родилось целая дюжина. Так они им наказали, а те наказали своим детям и внукам десятой дорогой обходить Черное озеро, логово лесного царя, Верховного Владыки пущи.
Уже давно ушли ребята, костер догорал, бросая причудливые отблески на наши лица, а мы все не ложились спать. Надо же, лесной царь! А ведь и вправду весь этот лес, бесконечная пуща, озера и речки были в представлении местных жителей их Вселенной. Другого мира они попросту не знали. И был он, этот их мир, далеко не всегда добрый и щедрый. Почти всегда суровый, а порой и вообще опасный. И условием выживания была полная и абсолютная гармония. Не будить лесного царя, дабы не разгневать. Мы, потомки, забыли об этом. Забыли о гармонии всего мира и каждой его отдельной части. Такой, как, например, этот лес. А ведь из-за нашей забывчивости он не перестал быть единым организмом, где слаженно взаимодействуют все биологические системы, и нарушение в одной из них тут же влечет боль и страдания для всех остальных. Другое дело, что у этого гигантского организма и восстановительные ресурсы просто фантастические. Но ведь не бесконечные!
13. Как гром среди ясного неба! Неужели?
Утро наступившего дня было полной противоположностью предыдущему. За ночь ветер разогнал тучи, и нас разбудило ярко сверкающее солнышко. Правда, где-то через полчаса набежали облачка, но дождя не было. И даже пока не ожидалось. Моя нога была уже в полном порядке, а состояние физиономии на способность крутить педали совершенно не влияло. Так что совершенно спокойно можно было отправляться в путь. Но Сереже очень уж понравилась здешняя рыбалка, да и Санька не возражал против дополнительной порции ухи. С самого утра стал ныть, что вчера ему якобы совсем мало досталось. Вот и решили остаться на этой поляне еще на один день. Да еще к тому же у нас почти все вещички здорово подмокли, уже не осталось ни одной пары сухих носков. А при такой погоде, которая обещала быть сегодня, все можно было запросто высушить.
Сразу после завтрака мы вытащили и развесили на ветки спальники и коврики, забросили на палатку мокрые свитера и носки, и мои мужчины отправились ловить рыбу. И я тоже решила составить им компанию.
Я не очень-то хороший рыболов. Особенно по сравнению с Сережей. Но занятие это люблю, а когда клюет, то даже очень. Ну, и когда за шиворот не каплет.
Мне не очень-то везло. Спустя час весь мой успех ограничился только парой-тройкой задрипанных ершиков. Да и то я, судя по судорожным рывкам поплавка, ожидала вытащить как минимум
приличного окуня или леща.Ведь это же надо, а! Стоишь тут, стоишь. Раз в кои-то веки просыпается поплавок, начинает приплясывать. Ну, вот-вот! И, наконец, резким рывком уходит прямо на дно. Подсекаешь, тащишь, а оно упирается. Ну, думаешь, и рыбина там играет! Наконец, трофей показывается над водой, растопырив во все стороны сопливые колючки. И откуда только у такой мелкоты берется столько сил на сопротивление!
А Сережа исправно вытаскивал одну рыбку за другой. Окуни, плотва, пару уклеек и довольно приличная густерка уже украшали его кукан. Санька старался тоже не отставать.
Ну, ерши, так ерши, подумала я, вытаскивая очередную склизкую колючку. Зато от них навар в ухе хороший!
Ближе к обеду клев почти совсем прекратился, и мы решили сматывать удочки. И так на уху хватит. Сережа взял на себя почетную рыбацкую обязанность выпотрошить весь улов, а я решила поменять носки, поскольку мои кроссовки весьма исправно пропускали воду.
Но не тут-то было. Лежа сверху на палатке, они, то есть носки, и не собирались сохнуть. Срочно нужно было что-то придумать, а то меня уже начинал пробирать озноб, а лечиться от простуды коньяком в середине дня я как-то не привыкши.
На обед было решено перекусить чаем с колбасой, а уху, как и вчера, съесть вечером.
После еды мы с Санькой решили пройтись и собрать еще: я — грибов, а он — ягод. Предварительно я пристроила над костром на веточку-рогульку целую кучу носков для просушки. Поленья еще немного тлели, и они, носки, должны были высохнуть достаточно быстро. Я даже попросила Сережу, чтобы он присматривал за ними. «Хорошо!» — ответил тот и отправился к озеру чистить рыбу.
Мы вернулись спустя пару часов нагруженные трофеями и слегка промокшие. Дождя не было, зато с веток постоянно что-то сыпалось. Да и трава была вся в дождевых каплях. Я уже раскатала губу, что вот сейчас приду, переодену сухие носочки, согреюсь. Ага, как же, два раза! Вместо сухих носков нас ожидали обугленные резиночки от них, лежащие прямо в костре. Оказывается, сооруженная мной рогулька подгорела, и они рухнули вместе с ней прямо в угли.
— Сережа! А как же ты не заметил?
— Я на озере был, рыбу чистил.
— Вот и оставляй на тебя что-нибудь! — бухтела я.
— А я тебя об этом не просил. Хотела носки просушить — сидела бы и сушила вместо того, чтобы по лесу бегать!
Это было уже слишком. Я что, к кострищу тут представлена? Может быть, в этом и заключается смысл моего отпуска? Обидно было до слез. Но чинить разборки, а тем более при Саньке, было не в моих привычках. Я молча взяла свои грибы, и сегодняшние, и вчерашние, и пошла к озеру их чистить.
Ноги постоянно съезжали с крутого бережка и окунались в воду, слезы застилали глаза. Чисто механически я перебирала грибочки, так радовавшие меня всего полчаса назад, и думала, как же такое могло получиться, почему Сережа так обидел меня. И не только сейчас. На самом деле эта история со сгоревшими носками — мелочь, не достойная внимания. И я бы не стала так расстраиваться, если бы это был единичный случай.
Что же произошло такое за последнее время?
Он все время молчит и хмурится. Сначала я думала, что никак не может отвлечься от своей работы, только о ней и думает, а мы с Санькой ему мешаем своими глупостями. Нет, видно не это. Сколько дней мы уже на природе! А он, Сережа, к тому же целыми днями занимается любимым делом — рыбалкой, а все равно творится какая-то ерунда. Я всегда высоко ценила его чувство юмора, но последнее время его шутки стали такими злыми! А он будто этого и не понимает.
Мы познакомились с ним еще будучи студентами. Оба учились на физическом факультете Университета, он был на курс меня старше. Через год поженились, родился Санька.
Да уж, тогда я влюбилась в него до полной потери мозгов!
Легко нам не было никогда, но я ни разу не пожалела о том, что связала свою судьбу с Сережей. Спустя все эти годы я люблю его еще больше. Наверное, как-то глубже. Я знаю все его достоинства и недостатки и люблю его таким, каков он есть, со всеми своими плюсами и минусами.