Чтение онлайн

Неожиданно сестра Саймона открыла глаза, несказанно удивив его и Айви.

— Он сделал мне больно, — пожаловалась она.

— Я знаю, — сказал Саймон, наклонился и нежно поцеловал сестру в лоб. — Но больше он никогда не причинит тебе боли.

Ее рука взметнулась вверх, бессильно упала, потом снова поднялась, и тонкие пальцы сжали рукав Саймона.

— Я думала, он меня любит.

Саймон бросил на Айви отчаянный взгляд, на который она ответила, едва заметно покачав головой.

— Он действительно любил тебя, — солгал Саймон. — Просто… Алистэр не был собой. Он тяжело заболел. Его разум был болен, Гвенни. Уверен, он не понимал,

Айви видела отвращение в плотно сжатых губах Саймона, его нахмуренных бровях, сузившихся глазах. Она всерьез опасалась, что если бы генератор не убил сэра Алистэра, это сделал бы Саймон. Ей оставалось только радоваться, что бездушная машина выполнила эту грязную работу.

Спешно доставленный из деревни врач осмотрел и Саймона, и Гвендолин. Девушке он прописал отдых, усиленное питание и, к большому неудовольствию Саймона, опий, правда, в небольших дозах, которые следовало каждый день уменьшать до тех пор, пока ее организм не отвыкнет от наркотика.

Состояние Саймона внушило доктору больше опасений. Он долго качал головой над раненым плечом, считал пульс, слушал сердце. И снова прописал полный покой, посоветовав Саймону отправиться туда, где он будет застрахован от любого негативного воздействия. Маркиз ухмыльнулся и поблагодарил доктора.

Гвендолин уснула. Саймон, устроившись на краю кровати, внимательно следил за ней, а Айви следила за Саймоном, сидя на стуле у камина. Она то засыпала, то просыпалась и несколько раз вставала, чтобы заставить Саймона выпить чаю и съесть немного мяса и хлеба. Гвендолин проснулась около полуночи. Она выглядела немного лучше и, судя по всему, понимала, где она и что происходит.

Облокотившись на подушки, она съела несколько кусочков хлеба и выпила холодной воды. Когда Саймон попытался снова уложить ее, она с неожиданной горячностью отказалась. Упрямство Гвендолин показалось Айви трогательно знакомым.

— Я слишком много времени провела в полусонном состоянии, — заявила она все еще хриплым голосом. Потом упрямство на ее исхудавшем лице сменилось раскаянием. Ее голубые глаза, так похожие на глаза Саймона, смотрели виновато. — Ты должен знать, что я взяла камень для тебя. Я надеялась, что он поможет тебе в исследованиях.

— Я знаю.

— И только потом я поняла, как глупо себя вела. Подумать только, я украла собственность королевы!

— Не беспокойся. — Саймон улыбнулся и покосился на Айви. — Я знаю одну девушку, оказавшуюся близкой подругой королевы. Она все уладит.

— Да? — Гвендолин не стала вдаваться в подробности и сразу заговорила о другом: — Я поехала к Алистэру в надежде, что он поможет. Ты же так и не узнал всей правды о прошлой зиме, и вы считались близкими друзьями. Я хотела написать тебе, но Алистэр сказал, что устроит встречу и все будет в порядке. Я поверила. Я думала, что он открыто попросит у тебя моей руки, ты обрадуешься, простишь меня… — Она разрыдалась, сразу превратившись из молодой женщины в маленькую девочку. — Он всегда был так мил, — сквозь слезы продолжила она, — заботлив, красив и умен. С ним мне было намного интереснее, чем с моими сверстниками. С ним я чувствовала себя особенной… Ох, Саймон, ты сможешь когда-нибудь меня простить?

— Не глупи, Гвенни, конечно, я тебя прощаю.

Он обнял ее здоровой рукой и прижался щекой к ее щеке. Айви видела, что в его глазах тоже блестят слезы, и у нее сжалось горло от жалости, облегчения и радости. Вскоре после этого

Саймон не отходил от ее постели. Он тоже был донельзя измучен и периодически засыпал, роняя голову на грудь.

Айви встала.

— Ты тоже должен отдохнуть, — непререкаемым тоном заявила он. Не обращая внимания на его энергичные возражения, она продолжила: — Спи в моей постели.

— А ты где будешь спать?

— Не беспокойся.

— Айви!

Он протянул к ней руку.

Айви взяла ее и прижала к щеке, впитывая тепло его ладони. Они оба едва не погибли, и то, что и он, и она остались живы, было чудом, но она отказывалась думать об этом. Они оба были живы, и этого достаточно. Пока.

Она покачала головой, увидев в его глазах откровенное желание.

— Спи, — шепнула она. — Увидимся утром.

Проснувшись на следующее утро, Саймон никак не мог решить, стала ли боль в левом плече меньше, или он попросту к ней привык.

Гвенни крепко спала, и он мысленно возблагодарил Бога за это. События вчерашнего дня оставались расплывчатыми, неясными, и даже мольбы сестры о прощении были окутаны дымкой боли. Неужели Алистэр действительно изнасиловал ее, как сам похвастался? Саймон ни в чем не был уверен, но благоразумно решил отложить выяснение вопроса на потом. Прежде всего сестра должна поправиться. Он знал, что пройдут месяцы, а может быть, и годы, прежде чем она снова станет собой. Ему придется немало потрудиться, но он не возражал против этой работы.

Выйдя из комнаты, он обнаружил своих друзей по клубу «Галилей». Судя по всему, они уже давно топтались напротив двери.

— С ней все в порядке? — шепотом спросил Эррол.

— А с тобой? Как твое плечо? — добавил Бен.

— Не могу поверить, что это все натворил Алистэр!

Эррол пожал здоровое плечо Саймона, тем самым обещая свою всемерную помощь и поддержку. Он знал, что нелегко пережить предательство наставника и друга.

Неужели в глазах у Эррола слезы? А у Бена дрожат губы? А Колин…

Колин стоял чуть в стороне, прислонившись к стене. Саймон подался к нему и протянул руку:

— Мне очень жаль, Колин. Я… я не знаю, что сказать. Я поверил в худшее и был не прав. Я допустил ужасную ошибку. Даже не понимаю, как я мог…

— Нет, дружище, ты был прав, разозлившись на меня. — Колин схватил протянутую ему руку и несколько раз сильно встряхнул. — Это я позволил тебе поверить в худшее.

И он рассказал, что случайно встретил Гвен тем зимним утром. Она так спешила и так уклончиво отвечала на вопросы, что у него поневоле возникли подозрения.

Ругая себя на чем свет стоит, Колин все же последовал за ней, а когда она села в экипаж, направляющийся на север, он понял, что подозрения оказались оправданными. Он снова последовал за ней, на сей раз верхом, и очень скоро обнаружил ее в третьей по счету придорожной гостинице. Подкупив хозяина гостиницы, он пробрался в ее комнату и нашел ее в одиночестве в состоянии нервного ожидания. Осознав, что ее планы не исполнятся, она закатила истерику.

— Гвен отказалась сообщить мне, с кем она собиралась встретиться, — в завершение сказал Колин. — И когда ты приехал, я решил взять вину на себя. Пусть лучше твой гнев будет направлен на меня, чем на сестру. Теперь я понимаю, что поступил неправильно. Надеюсь, ты простишь меня.