Навсегда в твоем сердце
Шрифт:
Она осталась на месте.
— А как насчет четвертого члена вашего клуба?
— Ты говоришь о Бене? — Саймон покачал головой. — Он и Гвендолин всегда относились друг к другу с дружелюбием, но не более того. К нему она не пойдет.
— Возможно, она остановилась у какой-нибудь подруги? — Айви погладила кобылу по шелковистому носу.
Саймон мысленно пробежался по списку подруг его сестры, большинство из которых были уже замужем.
— Ты права. Я наведу справки. Письма будут отправлены вечерней почтой.
— Вы боитесь, что она может попасть в беду?
— Конечно, меня это
— Нет! — Айви моргнула и заговорила спокойнее: — Мы должны быть осмотрительными. Кстати, представьте себе, какой разразится скандал вокруг вашей сестры, если станет известно о ее воровстве.
Она была права. Это могло окончательно уничтожить репутацию Гвендолин, и без того пострадавшую от интрижки с лордом Дрейтоном.
— Не волнуйтесь, — мягко сказала Айви, — мы найдем и вашу сестру, и камень Виктории. Все будет хорошо, я обещаю.
Почувствовав, что его сердце тревожно забилось, маркиз выругался про себя и подставил руки, чтобы помочь Айви сесть в седло.
— Ты поедешь в Харроувуд, — поинтересовался он, — или предпочитаешь идти пешком?
Айви скривила губы, но послушно поставила колено на руки маркиза и через мгновение уже сидела в седле. Лошади двинулись шагом.
В молчании они проехали по Тринити-стрит до колледжа Святого Джона, свернули на Томпсонс-лейн и поскакали дальше, туда, где по обе стороны Хистон-роуд тянулись болота, раскинувшиеся к северу от города.
Здесь ветер доносил запахи болотной тины, трав и торфа, пустынного безмолвия и неукротимых сил. Охваченный внезапным чувством безысходности, причудливым смешением отчаяния и неудовлетворенности, Саймон подстегнул коня. Ньютон на мгновение замер и пустился в галоп.
Он знал, что кобыла Айви — Бабочка — последует за ним. Она была спокойной и покладистой, но уж точно не ленивой. Через плечо Саймон бросил взгляд на свою спутницу.
Лицо ее было сосредоточенным и упрямым, подбородок вздернут, взгляд устремлен к горизонту. Неужели эту девчонку вообще ничего не может испугать? Существует ли на свете что-нибудь, с чем она не рискнет встретиться? Зубы Галилея, ему бы пригодилась даже малая толика такого бесстрашия.
Издав воинственный клич, он опять подстегнул коня. Каменная стена у дороги искушала и манила. Саймону очень хотелось послать Ньютона через нее, почувствовать, как он взлетает в воздух и приземляется на другой стороне ограды, но он посчитал прыжок все же слишком опасным. Для Айви.
Они добрались до прохода, сделанного для скота, и поскакали по пустым бесконечным полям.
Айви еще никогда не была так испугана… или так радостно возбуждена? Часть ее хотела попросить Саймона снизить скорость. А другая часть желала закричать во весь голос, чтобы он несся еще быстрее. Небо и земля слились в красочные пятна, трепещущие и полные жизни; Ее окружали бескрайние головокружительные пространства, но Айви потребовалось совсем немного времени, чтобы понять: ей это нравится.
Она больше не боялась упасть — Бабочка скакала уверенно, твердо держась на сильных ногах. Тем более что Саймон, конь которого беспрекословно слушался ездока, объезжал крупные валуны, кустарники и болотистые участки.Айви чувствовала себя восхитительно свободной — впервые в жизни. Она бы хотела, чтобы скачка никогда не закончилась. А когда впереди показались башни Харроувуда, ее чувства разительным образом изменились. Она ощутила острое разочарование, зная, что скоро они вновь окажутся среди людей и придется соблюдать осторожность и притворяться. Притворство вообще стало неотъемлемой частью их жизней. Или, во всяком случае, ее жизни. С момента своего появления в Кембридже Айви только и делала, что притворялась.
Возможно, эйфория скачки или непривычное ощущение свободы подтолкнули ее к небольшому бунту. Она заставила Бабочку свернуть с посыпанной гравием дорожки и поскакала между возвышающимися вокруг вековыми соснами.
— Куда ты?
Айви дернула головой и, не поворачиваясь, крикнула:
— Скачите за мной — узнаете!
Откровенно говоря, она и сама этого не знала до тех пор, пока, обогнув дом и сады, не подъехала сначала к дорожкам для верховой езды, вьющимся через лес, а потом и к довольно-таки нелепому, выполненному в греческом стиле сооружению с ионическими колоннами, сводчатой крышей и покрытыми плющом стенами. Только тогда она поняла, что искала. Саймон следовал за ней безмолвной тенью.
Они уже бывали здесь во время вечерних верховых прогулок. Несуразное сооружение было построено на берегу пруда, в котором, по словам Саймона, раньше жили декоративные карпы, но теперь он наполовину высох и был затянут ряской. Рядом находился ручей, через который можно было перейти по изогнутому деревянному мостику, мраморные скамьи, заросшие мхом, и неопрятные цветочные клумбы, уже давно отданные на милость сорнякам. Это место было слишком далеко от дома, чтобы его немощная жена могла навести здесь порядок, поэтому и пришло в запустение.
Айви остановила Бабочку и спешилась. Подъехал Саймон.
— Зачем мы здесь?
Подняв голову, она спокойно встретила его взгляд.
— Потому что передышка необходима и вам, и мне. Эта скачка… зачем вы ее устроили?
Маркиз перебросил ногу через круп коня и спрыгнул на землю.
— Извини. Я не должен был…
— Мне не нужны извинения. Наоборот, я хотела поблагодарить вас за этот галоп. Я хочу знать, почему вы это сделали. Вы злились?
— Злился? Да, наверное. — Он, похоже, даже не заметил, что его руки непроизвольно сжались в кулаки. Вероятно, гнев его так и не покинул. — Но я не понимаю, как это место…
— Это место не вызывает никаких воспоминаний, здесь нет неискренности и фальши, — сказала Айви. — Здесь мы оба можем свободно дышать, разговаривать и пользоваться возможностью быть собой.
Оставив Бабочку на полянке, заросшей сочной травой, Айви медленно пошла по неровной, покрытой толстыми корнями дорожке туда, где Саймон переминался с ноги на ногу рядом со своим конем. Остановившись перед ними, она протянула вперед руку, и Ньютон ткнулся носом ей в ладонь.
— Разве это не здорово?