Наваждение
Шрифт:
В конце концов, любой восход сейчас смотрится весьма эффектно, а восток — такое же неплохое направление, как и любое другое.
Заметка редактора: Это последнее послание, написанное предположительно рукой Нинон де Ланкло и оставленное в книге после долгих споров.
Байрон, mon cher, я позволила Мигелю поведать наш рассказ. У него такой красочный слог, а к тому же дар изображать все в лучшем свете, oui? Но я должна была добавить небольшой постскриптум от себя, чтобы ты знал, что все это правда. Мы не получали никаких вестей от Сен-Жермена с тех самых пор, как вернулись в Штаты, но я не верю, что на этом наши беды закончились. Не знаю, кто погиб тогда в Lara Vieja, но уж точно не наш заклятый враг. Я знаю сына
Adieu, Нинон.
Да, маркиз, я сдержу данное вам обещание и при любых обстоятельствах буду говорить одну лишь правду, чего бы это мне ни стоило. Я обладаю большей твердостью ума, чем вы даже можете себе представить, и вполне возможно, что в ходе нашей переписки, вам может показаться, что я в этом качестве зашла слишком далеко, вплоть до суровости. Но при этом, пожалуйста, не забывайте, что я лишь снаружи женщина, а сердце и разум мои больше присущи мужчине…
Сказать вам, что делает любовь столь опасной? Это слишком обширное понятие, чтобы мы могли его сформулировать. Но, честно говоря, любовь, если трактовать ее как страсть, не более чем слепой инстинкт, который и оценивать нужно соответственно. Это аппетит, который влечет нас к одному объекту больше, чем к другому, и мы даже не отдаем себе отчет в своем выборе. Если рассматривать любовь как дружеские узы, в которых преобладает здравый рассудок, то чувство перестает быть страстью и утрачивает право называться любовью. Это скорее обоюдное уважение и почтение, которое само по себе является весьма неплохим влечением, но при этом слишком уравновешенно, а потому не в силах пробудить ото сна.
Если вы так же неистово пойдете по стопам древних героев нашего повествования, переняв их непомерную чувственность, то совсем скоро убедитесь в том, как такое ложное безрассудство способно свести эту завораживающую страсть на скорбное «нет», причем зачастую трагическое: совершенное безумие! Но очистите ее от наносной напыщенности и предвзятости и поймете, сколько счастья и удовольствия она может вам принести. Смею вас уверить, что едва рыцарским странствиям будет позволено сложить союз наших двух сердец, любовь тут же станет вяла и безрассудна.
Единственный способ избежать этих крайностей — это следовать курсом, который я вам указала. Сейчас рядом с вами нет человека, который вызвал бы у вас не просто легкую заинтересованность, и можете поверить, что этим человеком может стать женщина такого склада, о котором я сейчас рассказываю. Вам нужно занять кем-то свое сердце, и такая женщина как раз способна заполнить эту пустоту. Постарайтесь хотя бы справедливо оценить мои указания, и тогда я готова буду поручиться за успешный исход.
Я обещала привести вам доказательства, и я сдержала свое слово. До свидания!
Завтра у меня будут аббат Шатонеф и, наверное, Мольер. Мы будем перечитывать «Тартюфа», чтобы внести в него существенные поправки. Помните, маркиз, что всякий, кто отвергает вышеизложенные правила, изрядно напоминает мне персонаж этой пьесы.
Письмо Нинон де Ланкло к маркизу де Севиньи
От автора
Добро пожаловать в мою книгу, и если у вас есть свободная минутка, давайте немного пообщаемся. Подойдите ближе, чтобы мои уставшие от компьютера глаза могли лучше вас видеть. Измученные пальцы скоро перестанут меня слушаться, и все же, прежде чем мы попрощаемся, я хотела бы успеть поделиться с вами кое-чем еще.
Прежде всего, позвольте поблагодарить вас за то, что успели вскочить на мой стремительно несущийся литературный поезд и отправились вместе со мной в это захватывающее путешествие. Надеюсь, вам понравился визит в современный мир Нинон — эти «Опасные связи» того ада, в котором она живет, по крайней мере, в моем воображении. Надеюсь, ее дух не разгневается на меня за то, что я сотворила от ее имени. Пожалуйста, если однажды встретите ее во сне, замолвите за меня словечко…
Нинон Ланкло как исторический персонаж всегда вызывала у меня восхищение.
Не только тем, что была одной из самых ярких личностей и неординарных умов семнадцатого столетия, а еще и тем, что через всю свою жизнь пронесла моральные убеждения о правах женщины, и это в век, когда еще сжигали непокорных, осмелившихся восстать против духовенства или короля.Кое-кто может посчитать, что такое понятие, как мораль, Нинон незнакомо. В конце концов, она не признавала норм своего времени, когда все достоинства женщины сводились к целомудрию, по цене которого она и получала мужа. Но не следует забывать, что Нинон получила мужское воспитание, была обучена думать и рассуждать как мужчина той эпохи, — и уж поверьте мне, французские аристократы семнадцатого столетия не чурались плотских утех и до брака. Они даже не взглянули бы на математическое или философское уравнение, в котором высокородность или достоинство мужчины приравнивалось бы к целомудрию. Нинон также высмеивала мысль о том, что проникновение мужчины в женщину означало моральный крах. Просто мужской член не обладал над ней такой властью.
Она обращала внимание на то, что как только женщина продавалась замуж, ее имущество, судьба, ее тело и дети, которых она рожала, — все это переходило в собственность мужчины, который покупал ее одним лишь словом «беру». Мужчины из высшего общества (как, впрочем, и низшие классы) зачастую были вероломны и жестоки, и женщине не у кого было искать защиты от применяемого к ней насилия. Нинон отреклась от этого благословляемого Церковью рабства, хотя осталась верна простой и безыскусной вере, которую переняла от матери. Она шла не против самой веры, а против лгунов и мошенников (таких как кардинал Ришелье), которые через Церковь претворяли в жизнь собственные политические и личные замыслы.
И хотя она всячески отрицала институт брака как таковой, понимая что первый романтический порыв не может длиться вечно, тем не менее она знала, что человек не любивший может умереть от одиночества. Поэтому она отдала предпочтение любовникам и друзьям. Но не всем без разбору. И в самом деле, не положение в обществе, не богатство, не слава и не красота служили пропуском в ее постель или гостиную. Она была благосклонна лишь к тем, в ком находила удовольствие и радость, и лишь до тех пор, пока эти удовольствие и радость не заканчивались. Это очень хорошо просматривается в ее письмах, которые легли в основу романа «Опасные связи» (к слову, прообразом искусителя Вальмона в «Опасных связях» стал реальный персонаж — герцог де Ришелье).
И в довершение ко всему Нинон написала трактат об отношениях мужчины и женщины, который по сегодняшний день не утратил своей актуальности. Она правила пьесы Мольера, имела влияние на развитие философии Сен-Эвремона и осталась ему верным другом на всю жизнь, даже после его изгнания. Она встала на защиту Декарта, когда факультет теологии привлек его к суду по обвинению в богохульстве. Заплатила за обучение Вольтера (ох уж этот неблагодарный мальчишка!). Смягчила, как могла, суровую политику печально известного интригана кардинала де Ришелье, давая вместе с тем завуалированные советы глупому королю. Ею восхищалась и с ней советовалась королева Швеции. Она организовала салон, где, вопреки порицанию Церкви, собирались лучшие умы Европы. Она была талантливым музыкантом, говорила на нескольких языках… и организовала неофициальную школу любви, где учила французов тому, что прелюдию нужно начинать с мозга, а не с груди. Между прочим, своей репутацией великих любовников французы обязаны именно ее обучению. Ее любили как мужчины, так и женщины, поэтому когда королева Франции попыталась заточить ее в монастырь, то весь Париж восстал.
Конечно, многие рассказы о ней весьма преувеличены. Я очень сомневаюсь в том, что она действительно продала душу Дьяволу в обмен на вечную красоту. Как и Байрон. Когда она умерла, друзья причислили ее к лику святых. Впоследствии враги попытались очернить светлую память о ней. И в какой-то мере и тем и другим это удалось. Поэтому пусть история выносит вердикт относительно того, кем и чем она на самом деле являлась. К сожалению, я так и не смогла раздобыть ее дневник. Все изречения в этой книге, которые якобы принадлежат Нинон, на самом деле придуманы мной.