«Наутилус» у Северного полюса
Шрифт:
На крохотном столике в моей каюте лежали два пакета с оперативными приказами. В одном, с надписью «Секретно», находился приказ, предписывающий «Наутилусу» совершить в подводном положении обычный длительный поход в Панаму с задачей сбора данных, необходимых для испытаний системы «Поларис». На другом пакете, который я хранил до этого момента в сейфе с тройным замком, стояла надпись «Совершенно секретно. Лично командиру корабля». В нем говорилось, что если поступит особое распоряжение начальника штаба военно-морских сил, то первый приказ отменяется и мы должны будем идти в Англию, причем не обычным путем, а под арктическим паковым льдом, покрывающим обширную часть Северного Ледовитого океана.
Принятие решения о выполнении операции «Саншайн», как ее называли, было возложено на начальника штаба ВМС США адмирала
Наша ядерная энергетическая установка, не требующая для своей работы атмосферного воздуха и, следовательно, теоретически обеспечивающая возможность длительного перехода под паковым льдом, находилась в прекрасном состоянии. К этому времени на счету «Наутилуса» уже было свыше 115 тысяч миль, пройденных без аварий преимущественно под водой и только с одной перезарядкой ядерного горючего. До следующей перезарядки мы могли пройти еще несколько тысяч миль. «Наутилус» убедительно доказал громадные преимущества использования ядерной энергетической установки на подводной лодке.
Контр-адмирал Риковер, один из немногих, знавших о возможности проведения операции, особенно беспокоился о том, чтобы энергетическая установка была в идеальном состоянии. В тот день, когда я ожидал последнего приказа, Риковер прилетел из Вашингтона. Как всегда, он быстро и внимательно осмотрел установку, забрасывая вопросами механиков, и несколько задержался у главного инженер-механика капитан-лейтенанта Эрли — одного из лучших специалистов по ядерным энергетическим установкам, который производил в это время проверку многочисленных механизмов «Наутилуса». После того как Риковер убедился, что установка работает хорошо, мы вернулись в мою каюту. Закрыв на ключ дверь, я достал из сейфа морскую карту Арктики и показал ему маршрут, которым предполагал идти в случае осуществления операции «Саншайн». На карте была сделана предварительная прокладка и показано время прибытия к кромке пакового льда, на Северный полюс, а также нанесен предполагаемый маршрут дальнейшего перехода с указанием времени выхода из-подо льда в Гренландское море. Еще задолго до этого я разработал два графика: один — оптимальный, который предполагалось выполнить при отсутствии непредвиденных осложнений, и другой — более реальный, который можно было бы выдержать даже при значительных задержках. Последний график я нанес на карту Риковера и вложил ее в пакет с надписью «Совершенно секретно». Складывая пакет и засовывая его в свой планшет, адмирал давал мне указания, как поддерживать нормальную работу реактора в чрезвычайных условиях. Я знал, что в душе он советовал мне скорее допустить аварию энергетической установки, чем рисковать кораблем и экипажем.
Через час после отъезда Риковера я прошел в кают-компанию и обратился к капитану 2 ранга Дэмпси — командиру флотилии подводных лодок.
— Итак, сэр, — сказал я, — полагаю, что время наступило.
Мы вместе стали звонить начальнику управления боевого использования подводных сил контр-адмиралу Дэспи-ту, нашему главному шефу-подводнику в Пентагоне. Разговор был очень короткий.
— «Наутилус» к походу готов, — доложил я, стараясь говорить как можно спокойнее.
После некоторого молчания, показавшегося мне вечностью, Дэспит ответил:
— Выполняйте операцию «Саншайн».
Это означало: переход в Англию через Северный полюс, под арктическим паковым льдом.
Несмотря на то что операция «Саншайн» в течение нескольких месяцев поглощала все мое внимание, лишь после того как я положил трубку, до меня дошло значение слов адмирала. После прощания с Дэмпси мне припомнились события, которые предшествовали осуществлению этого рискованного перехода. Многое вспомнилось: первая беседа с адмиралом Риковером; назначение меня командиром «Наутилуса»; первое пробное плавание «Наутилуса» под арктическим паковым льдом год назад — у нас тогда волосы вставали дыбом от страха, когда мы представляли себя погребенными подо льдом; замаскированная подготовка к самой операции «Саншайн»; драматические и волнующие происшествия, имевшие место на борту «Наутилуса» за два последних месяца, которые, как мне казалось,
являлись предзнаменованием того, что мы должны прекратить испытывать судьбу — отказаться от планов проведения операции «Саншайн». У меня раньше было такое ощущение, что операция никогда не осуществится. Но, как оказалось, я глубоко ошибался.* * *
Моя служба на «Наутилусе» началась в один из холодных, хмурых январских дней 1956 года. В то время я преподавал тактику подводных лодок в школе подводного плавания в Нью-Лондоне.
Нью-Лондон — это второй дом и обычное место встречи подводников. Большинство из них — унтер-офицеры и матросы, а также офицеры — проходит там свою первую практику, а позднее стажировку либо в школе, либо при штабе командующего подводными силами Атлантического флота. Верфь «Электрик боут дивижн», являющаяся отделением фирмы «Дженерал дайнэмикс» и построившая для военно-морских сил больше подводных лодок, чем какой-либо другой концерн, находится всего лишь в нескольких милях от базы вниз по течению реки. Многие подводные лодки заходят в Нью-Лондон или на верфь «Электрик боут» для проведения осмотра, ремонта и переоборудования.
Я находился при исполнении своих обычных служебных обязанностей, когда командующий подводными силами Атлантического флота контр-адмирал Уоткинс вызвал меня по телефону и приказал немедленно явиться в штаб. Когда я прибыл, адмирал предложил мне сесть и без соблюдения формальностей, не раскрывая цели вызова, стал расспрашивать о моей прежней службе на подводных лодках. Как только я закончил свой рассказ, адмирал тоном, который ясно показывал, что беседа закончена, сказал:
— Прекрасно. Сюда приезжает одно лицо, с которым я хотел бы вас познакомить. Куда вам можно позвонить сегодня вечером?
— Я буду дома, — ответил я и вышел от адмирала в полной растерянности.
Вечером раздался звонок Уоткинса.
— Должен вас огорчить, но этот человек слишком занят, — сказал он. — Он не сможет с вами встретиться в этот приезд.
Адмирал, очевидно, догадался, что я сгораю от любопытства, и тихо добавил:
— Ничего не спрашивайте. Человек, о котором я говорю, — адмирал Риковер. Предстоит важное дело, и, возможно, вам придется вместе с другими принять в нем участие.
Затем Уоткинс дал мне указания относительно поездки в Вашингтон для встречи с Риковером и положил трубку.
Через несколько недель я прибыл в Вашингтон и явился в отдел адмирала Риковера. Я ждал в приемной адмирала, наблюдая за всем происходящим вокруг меня. Это был настоящий муравейник. Казалось, никто здесь спокойно не ходит — все только бегают.
Наконец подошла моя очередь идти к адмиралу. Держа фуражку в руке, я вошел в кабинет.
Адмирал посмотрел на меня пронизывающим взглядом. Без какого-либо вступления он проворчал:
— Где вы учились?
Я очень обстоятельно стал излагать свою биографию. Но чем дольше я говорил, тем больше чувствовал, что не подхожу для предстоящего дела, так как значительная часть моей жизни, если заглянуть в прошлое, казалась будничной и однообразной, насколько можно себе это представить на подводном флоте. Возможно, думал я, поэтому адмирал и не задает мне никаких дополнительных вопросов. Наконец он спросил:
— Андерсон, назовите книги и их авторов, которые вы прочли за последние два года. Не называйте того, что вы читали в прошлом месяце. Это не идет в счет, поскольку вы сказали, что готовились к поездке сюда.
У меня была привычка брать в плавание множество книг по различным вопросам: по морскому делу, истории, технике или о чем-нибудь еще, что взбредет в голову. Я читаю не слишком много, но, пожалуй, больше, чем средний читатель. За два года я прочитал десятка два книг. Но тогда я точно онемел. Я не мог вспомнить ни одного названия и ни одной фамилии автора.
Я мямлил, вспоминая название одной книги, какой — сейчас не помню, а фамилию автора я тогда забыл начисто. Риковер нахмурился. Затем, давая понять, что беседа окончена, сказал:
— До свидания, Андерсон.
Потом я пошел в нашу библиотеку. Просматривая корешки книг, начал припоминать прочитанное. С помощью жены я скоро составил список более двух десятков книг, которые прочел за истекшие два года.
— Хорошо, — сказал я жене, — это, очевидно, бесполезно и глупо, но, чтобы адмирал не думал, что все офицеры-подводники полнейшие идиоты, я отошлю ему этот список.