Наследство
Шрифт:
Я резко прервал этот поток мыслей, слегка напуганный его реальностью. Я не мог отделаться от ощущения, что моя душа отделилась от тела и летала над городом. Я попытался посмеяться над этой мыслью, которая, очевидно, явилась следствием усталости и нервного напряжения. Неважно, каким чужим и зловещим казался город – в моей маленькой комнате с запертой дверью я был в безопасности.
В комнате полицейского. Дэвида Рода, лейтенанта, ушедшего в отставку 1 июля 1927 года. Я опять задремал и погрузился в сон.
Сновидение было простым, живым и до странности реальным. Я стоял в мощенном булыжником переулке, у некрашеной ограды с вывалившейся доской, за которой поднималась темная кирпичная стена здания с деревянной пристройкой,
Видение изменилось, но чувство страха не покинуло меня.
Была ночь, и пустой двор; огромная доска объявлений прикрывала резкий свет уличного фонаря. Я с трудом различал предметы во дворе: кучу кирпичей, пустые бутылки, несколько сломанных бочек и ободранные каркасы двух автомобилей с проржавевшими и сломанными крыльями. Сорняки и трава росли отдельными пучками здесь и там. Потом я заметил узкую ухабистую тропу, пересекающую двор по диагонали, и мальчика, который медленно шел по ней, как если бы возвращался, пытаясь найти что-то потерянное раньше. Ужас, нависавший над этим местом, был направлен на него. Я очень боялся за мальчика и попытался предупредить его, крикнуть, чтобы он бежал домой, но не смог пошевелиться и произнести ни звука.
Видение снова изменилось. Опять был час рассвета. Я стоял напротив двухэтажного оштукатуренного дома, слегка отстоявшего от улицы. Перед домом была аккуратная лужайка и две цветочные клумбы. Вдалеке я видел полицейского, медленно обходящего свой участок. Затем мною завладела какая-то внешняя сила, которая придвинула меня ближе к дому. Я увидел цементную дорожку и свернутый шланг, а в нише дома – какую-то непонятную кучу. Сила согнула меня по направлению к ней, и я понял, что это молодая женщина с проломленным черепом и залитым кровью лицом. Я попытался закричать и проснулся.
Кажется, я долго лежал в напряжении, боясь пошевелиться, прислушиваясь к ударам собственного сердца. Темная комната плыла вокруг меня, двигались какие-то фигуры, и окно, казалось, некоторое время находилось где-то совсем в другом месте. Постепенно мне удалось подавить панику и заставить вещи вернуться на свои места путем пристального разглядывания их. Я сел в кровати, дрожа всем телом. Это был самый страшный кошмар, который когда-либо снился мне. Я достал сигарету, прикурил ее дрожащими руками и обернул вокруг себя одеяло.
Внезапно я кое-что вспомнил. Этот оштукатуренный дом – я видел его раньше, совсем недавно и мне казалось, я знал, где именно. Я встал с кровати, включил свет, порылся в газетных вырезках и нашел фотографии. Дом был тот же, что и в моем сне. Я прочитал заголовок. «Здесь была найдена жертва „Убийцы-Призрака“». Итак, вот что явилось причиной моего кошмара. Мне стоило догадаться об этом раньше.
Мне показалось, что в прихожей раздался шум, и я прыгнул к двери, чтобы убедиться, заперта ли она. Возвращаясь к столу, я почувствовал, что дрожу. Нет, так не пойдет. Я должен победить этот глупый страх – ощущение, что кто-то собирается залезть ко мне. Я сел на кровать и посильнее затянулся сигаретой. Потом посмотрел на вырезки, лежавшие на столе. Может быть, дядя также раскладывал их, изучал, размышлял над ними? Просыпался ли он посреди ночи и сидел, ожидая, пока вернется сон?
Я резко поднялся на ноги, собрал вырезки в кучу и понес к комоду. По ошибке выдвинув нижний ящик, я снова увидел странную коллекцию: очки, трость с серебряным набалдашником, пустой «дипломат», зеленую ленту, игрушечную лошадку, черепаховую расческу и все остальное.
Я положил вырезки на место и мне снова показалось, что послышался легкий шум.
Я резко обернулся, но не стал подходить к двери, так как увидел торчащий из замочной скважины ключ. Я не смог, однако, противостоять искушению и заглянул в кладовку. Голубая форма висела на своем месте, фуражка сверху, ботинки снизу, дубинка сбоку. Дэвид Род, лейтенант полиции, вышедший в отставку 1 июля 1927 года. Я закрыл дверь кладовки.Все-таки надо держать себя в руках. Мысленно я повторил очевидную причину моих настроений и ужасных снов. Устал и задергался. Толком не спал две ночи подряд. Я в чужом городе и заснул в комнате своего дяди, которого никогда не видел или, по крайней мере, не помнил, что видел, и который три недели как умер. Меня окружали вещи этого человека – в комнате витал дух его привычек. Я начитался статей про ужасные убийства. Действительно, причин предостаточно!
Если бы только можно было отделаться от ощущения, что кто-то пытается добраться до меня! Но кому я нужен? Денег у меня нет. Я здесь чужак. Но тем не менее мне отчетливо казалось, что мой мертвый дядя пытается что-то сообщить мне, заставить меня что-то сделать!
Я перестал ходить взад и вперед по комнате. Мой взгляд задержался на поверхности стола, потертой и покрытой царапинами, ярко освещенной светом ночника. Стол был пуст. Я не забыл ни одной вырезки, но на углу лежал маленький клочок бумаги. Я взял его и снова прочитал написанный карандашом адрес: 2318, Робей Стрит.
Странное чувство, охватившее меня при виде адреса, подействовало на меня так, будто я снова, на мгновение, погрузился в атмосферу своих снов. Во время сна в совершенно обычных вещах может скрываться необъяснимо ужасный смысл. Именно так и случилось с клочком бумаги. У меня не было ни малейшего представления, что означает адрес, однако он висел надо мной, как приговор судьбы, как некая тайна, слишком ужасная, чтобы ее можно было постичь. Быстрым движением пальцев я смял бумажку в комок, бросил на пол и сел на край кровати. Да поможет мне Бог, если я стану реагировать на пустяки подобным образом. Все это немного смахивает на начало безумия.
Через некоторое время в голове прояснилось, и сердце стало биться спокойнее. Я подавил необъяснимый ужас, но чувствовал, что он может вернуться в любую минуту. Оставалось только поскорее заснуть…
Когда я лег, то снова почувствовал, как комната давит на меня. Опять я увидел вокруг себя город. Как бы проломив стены, я поднялся над темными зданиями. На этот раз видение было более отчетливым.
Я стоял на пересечении двух улиц. По правую руку маячили темные высокие здания со множеством окон, и ни в одном из них не было света. С левой стороны текла широкая уродливая река. На ее маслянистой, медленно движущейся поверхности тускло отражались уличные фонари противоположного берега. Я смутно различал очертания пришвартованной баржи. Одна из улиц шла вдоль реки и немного впереди ныряла под мост, сделанный из больших металлических ферм. Под мостом было очень темно. Другая улица отходила под прямым углом. Тротуар был замусорен обрывками газет, которые перелетали с места на место и кружились на ветру. Я не мог слышать их шуршания и ощущать запаха химикалиев, который, как я знал, должен был подниматься от реки. Тошнотворный ужас висел над этим местом.
По боковой улице по направлению ко мне шел пожилой невысокий человек. Я чувствовал, что должен крикнуть, предупредить его об опасности, но у меня не было сил. Человек неуверенно озирался вокруг, как бы высматривая направление. В руке он нес «дипломат» и отодвигал рваные газеты со своего пути тростью с серебряным набалдашником. Когда он достиг перекрестка, ему навстречу, откуда-то из-за моей спины, появилась темная фигура. Она, казалось, была окутана тенью, и я не мог рассмотреть лица. Первый испуганный взгляд пожилого человека сменился вздохом облегчения. Он начал что-то выспрашивать, а темная фигура отвечала. Но голосов я не слышал.