Чтение онлайн

Минуту спустя, коснувшись кармана, в котором лежал браслет, он вновь застыл в прострации. Внезапно он резко повернулся и направился к выходу. Верран едва успела спрятаться, чтобы не попасться ему на глаза. Задержавшись на мгновение, чтобы надеть браслет, Феннахар стремительно пошел по коридору. Некоторое время Верран провожала его взглядом, а когда он удалился на приличное расстояние, вновь пошла следом знакомыми туннелями и проходами. Феннахар направлялся к арке, симметрично и искусно отшлифованной, той самой, что вела в ее покои. Возле арки он остановился и позвал ее по имени. Верран едва не откликнулась, но то ли сомнение, то ли любопытство заставило ее промолчать. Он вновь позвал ее, затем наклонил голову к занавескам, прикрывавшим вход, прислушался и, быстро оглядев примыкавший коридор, проскользнул внутрь. Верран задержала

дыхание, испытывая одновременно замешательство и возмущение. Что ему нужно? Как он посмел войти в ее покои без приглашения? Мысль, неясно пронесшаяся у Верран в голове, свидетельствовала о большом влиянии на нее сознания вардрулов, настолько не отягощенных чувством собственничества, что в их языке даже не было слова, выражающего понятие "вторжение в чужие владения". Нет, разозлило ее не бесцеремонное вторжение, а совсем другое - предательство! Верран решительно направилась к арке и заглянула за занавеску. Феннахар обыскивал комнату, перебирая ее вещи, заглядывал за сталагмиты, шарил руками за изготовленными ею гобеленами. При виде этого зрелища сердце Верран бешено забилось, но она постаралась успокоиться, перед тем как войти в комнату. Феннахар стоял к ней спиной, исследуя содержимое маленькой ниши, в которой она хранила бесценные для нее письменные принадлежности - самодельные ручки и чернила, рулоны материи, служившие ей своего рода бумагой. Она глубоко вздохнула и, когда заговорила, не отдавая себе отчета, произнесла те же простые слова, что семнадцать лет назад сказал Террз Фал-Грижни, застав ее в своем кабинете.

–  Что вы здесь делаете?

Феннахар выпрямился и повернулся к ней. В первое мгновение он побледнел, затем лицо его стало пунцовым от смущения. В этот момент он был удивительно похож на того шестнадцатилетнего ланти-юмского мальчишку, которого она когда-то знала, и это воспоминание обезоружило ее. Он не ответил.

–  Итак, Рил?

Феннахар наконец обрел дар речи.

–  Прошу великодушно простить меня, Верран.
– Она молча смотрела на него.
– Пусть это не покажется вам странным, но я рад, что так случилось. Теперь наконец придется рассказать вам, для чего я здесь. Давно собирался сделать это.

–  И что же вас останавливало?

–  Я не знал, какова будет ваша реакция. Поэтому и молчал.

–  Реакция на что?
– Лицо Верран посуровело. Вы посланы герцогом Ланти-Юма?

–  Нет. Меня послал мой дядя Джинзин Фарни.

–  Зачем?

–  За дневниками вашего мужа.

–  А почему он да и вы тоже решили, что дневники здесь?

–  Дядя Джин всегда считал, что они у вас только до недавнего времени не знал, где вы скрываетесь.

–  А, теперь понимаю, что вы так тщательно искали последние малые вены.

–  Вы следили за мной?

–  Давно слежу. Так, значит, Джинзин Фарни желает приумножить свое могущество, используя знания и секреты своего предшественника.

–  Вовсе нет.

–  Вы явились сюда, представившись другом, и решили завладеть дневниками обманным путем, вместо того чтобы честно спросить о том, что надо вашему дяде. Вы лгали, лицемерили и тайком обыскивали наш дом.
– Ее взгляд выражал холодное презрение.

–  Да. Все это так, и мне нет оправдания. Но слишком многое было поставлено на карту, чтобы я мог сказать правду.

–  О да! На карте власть и влияние Джинзина Фарни. Они так дороги?

–  Вы не понимаете, Верран. Все гораздо серьезнее. Я не сомневаюсь в вас и все же не имею права довериться вам. Могу лишь сказать, что, если дневники Фал-Грижни не будут возвращены в Ланти-Юм, неминуема катастрофа. Многие погибнут, все без исключения пострадают, и в конце концов род человеческий исчезнет с острова Далион.

Верран молча ожидала дальнейших объяснений.

–  Перед самой своей смертью, - продолжил Феннахар, - Непревзойденный Грижни произнес проклятие, и если оно осуществится, то вся земля станет непригодной для человеческого обитания. Однажды Тьма возникнет в центре острова и распространится до моря, отравляя и убивая все живое на своем пути. Ни один человек не сможет выжить, всякий, кому не удастся бежать с Далиона, погибнет. Это проклятие не пощадит никого - ни друга, ни врага, ни мужчину, ни женщину, ни ребенка.

–  "Поскольку в моей власти наслать на всех моих врагов и их потомков проклятие, которое навеки оставит на острове страшные шрамы", -

мягко процитировала Верран и, вспомнив страстность, с которой в тот день произнес проклятие ее муж, невольно ужаснулась.

–  Что с вами, Верран?

–  Когда-то давно он сказал мне эти слова, и я их не забыла, - объяснила Верран.
– Пожалуйста, продолжайте.

–  Вряд ли справедливо, чтобы за страдания Фал-Грижни последовала такая огульная месть. Да, он погиб, но уничтожить за это тысячи ни в чем не повинных людей?.. Даже его сторонник Джинзин Фарни не может одобрить таких действий. Мой дядя много лет тому назад узнал о проклятии и считает, что избежать трагических последствий поможет информация, содержащаяся в дневниках Грижни. Недавно обнаружив ваше местонахождение, он снабдил меня браслетом, который нагревается по мере приближения к магическому объекту. Этот браслет и должен был указать мне место, где сокрыты дневники. Вот, собственно говоря, и все.

Некоторое время Верран молча обдумывала сказанное. Ее охватило смятение, но она ничуть не сомневалась в том, что Риллиф Хар-Феннахар говорит правду. До сего момента она не предполагала, что ее муж хотел за себя отомстить, но сразу поверила в такую возможность и точно знала: если все осуществится, то бедствие будет колоссальным. Это в духе Фал-Грижни.

–  Но вы не сказали мне этого до тех пор, пока вас не поймали, - наконец медленно произнесла она.
– И если бы сумели найти дневники, то взяли бы их и незаметно сбежали?

–  А, так они у вас?

Верран поняла свой промах, и губы ее сжались, но было уже поздно.

–  Они здесь, - кротко подтвердила она.
– Но вы не ответили на мой вопрос. Вы так и взяли бы их тайком? Украли бы то, что по праву принадлежит моему сыну, единственную его память об отце?

Он не выдержал ее взгляда и отвел глаза.

–  Не знаю. Я бы ненавидел себя за это. Но поступить иначе... Я не смог бы просить вашего разрешения.

–  Почему? Почему вы не были честным? Почему сразу не рассказали мне о том, что сделал лорд Грижни, и не попросили о помощи?

–  Я не знал, получу ли ее. В конце концов, вы потеряли мужа, дом, город... потеряли все, что у вас было. После этого немудрено ожесточиться и, чтя память мужа, поддержать его намерения.

"Я? Когда-то я поддержала бы все, что мог сотворить лорд Грижни - все! Думаю, это и есть верность. А теперь?.." Перед глазами вспышкой молнии мелькнуло лицо мужа. Она увидела его необыкновенную улыбку, которая так преображала лицо, улыбку, которую, кроме нее, видели очень и очень немногие. Вспомнила то страшное, застывшее выражение, с которым он обычно представал перед другими, и воспоминание остудило ее. "Вы были неправы, милорд, подумала она.
– На этот раз я не с вами. Вы выбрали тьму, а не свет, смерть, а не жизнь, вот и все. Как просто! Думаю, вы сделали то, что должны были сделать. Выбрали то, что диктовали обстоятельства и сама ваша природа. Но это не мой выбор".

–  Я не поддерживаю его намерений, - сказала Верран. Образ Грижни снова затерялся среди самых священных воспоминаний ее жизни. Она обнаружила, что теперь ее сознание занято мыслями о Хар-Феннахаре. И глядя прямо ему в глаза, повторила:

–  Я решительно не поддерживаю его намерений.

–  Вы поможете мне?

–  Вернуться в Ланти-Юм с дневниками лорда?

Он кивнул.

–  Да, - сказала Верран после недолгого колебания.
– Я отдам их вам.

–  С самого начала я чувствовал к вам доверие, Верран...
– Казалось, он с трудом произносит эти слова.
– Если бы я нашел и взял эти дневники без вашего согласия, то отнес бы их дяде Джину и непременно вернулся бы назад. Я бы вернулся, чтобы все объяснить вам.

–  Теперь легко говорить.

–  Все же лучше, чем не сказать ничего.

–  Не знаю, не уверена.
– Она не смогла сдержать мимолетную улыбку.
– Да и покажись вы здесь после кражи, имели бы дело не только со мной. Все решал бы Террз. А он никогда не простил бы вас и заставил почувствовать, каков он в гневе. Вардрулы теперь считают его своим предводителем. Некоторые даже называют его патриархом Грижни-Змадрк. Кроме того, он научил их насилию. Если он прикажет, они убьют вас. Они повинуются ему. А раз вы украли бы самое ценное, что у него есть, думаю, он так бы и сделал. Нападения на его дом, гибель друзей вселили в него жажду мщения. Он непременно приказал бы вас убить.