Наследница
Шрифт:
В ответ он тоже меня обнял. И, признаться, мне стало гораздо легче и спокойнее на душе, поскольку я поняла, что теперь я в этом мире ни одна! Есть ещё человек, который меня любит, и которому я нужна. И это мой отец! Близкий и любимый! Жаль, что тогда пять лет назад он меня не поддержал. Мой отец ведомый, он не тот, кто ведёт, а тот, кого ведут. Он всегда прислушивался к своей жене. Да что там прислушивался, он её безоговорочно слушал. Вот и тогда, когда я несовершеннолетняя девочка оказалась беременна, мать отвернулась от меня сразу. И пригрозила отцу, что если он будет со мной общаться, а ещё хуже меня поддержит, она с ним разведётся. И тогда он принял их сторону. Даже не думая вмешиваться в мою судьбу. Хотя он меня любил, по своему,
— Папочка, — обратилась к нему я, — пожалуйста, проводи меня в мою комнату, я очень устала.
Папа молча кивнул и поцеловал меня в лоб, а затем взял мой чемодан, и мы, не говоря ни слова, поднялись наверх…
Когда я осталась в комнате одна, то сразу же принялась распаковывать вещи. Сначала я достала фотографию дедушки и поставила её на ночной столик рядом с кроватью. Милый мой родной дедулечка, как же мне тебя не хватает. Туда же я собиралась поместить и фото моей дочки. Ведь я солгала отцу! Тот ребёнок не умер, и аборт я не делала, даже не собиралась. И если допустить, что тогда рядом не оказалось бы дедушки, я всё равно бы родила!
Я поцеловала фото моей девочки и убрала её обратно. Потому что я сказала, что ребёнка не существует, а тут как я объясню своим, кто эта девочка. Признаться мне было стыдно за свою ложь, я даже сама не знаю, зачем солгала. Но что-то меня заставило это сделать. Можно сказать, что это была женская интуиция.
Как только я закончила распаковывать вещи, то сразу же легла спать. И, признаться, сразу же уснула, потому что очень вымоталась за этот день.
Проснулась я утром довольно поздно, часы показывали уже около одиннадцати. Я встала с кровати и подошла к окну. На улице царила настоящая весна, хотя было всего лишь восемнадцатое января. На дворе светило приветливое солнышко, а с крыши капала звонкая капель. Я почему-то сразу вспомнила мою доченьку, которая безумно любила такую погоду. Господи, как она там, наверное, скучает по мне, ведь мы ещё никогда не расставались. Но ничего, как только я тут обживусь, сразу же заберу её сюда. В конце этого месяца или в начале следующего, Ирочка, так зовут мою доченьку, будет со мной.
А сейчас я поеду по магазинам, потому что хозяйка фирмы «Граф» должна выглядеть сногсшибательно! Я хочу, чтобы мой дедушка гордился мной! Пора из пацанки превращаться в леди. Так сказать из гадкого утёнка в прекрасного лебедя. После посещения магазинов, я посетила салон красоты. И вот на меня в зеркало смотрит уже не обычная девочка с косой в джинсах и толстовке. А шикарная брюнетка с длинными, уложенными волосами в шикарном деловом костюме. Дополнением ко всему были красивые туфли на высоком каблуке. Хотела я надеть на шпильке, но для меня и это уже слишком.
— Ну вот, Наташа, — обратилась я к себе, — совсем другое дело.
Время было обеденное, поэтому секретарши моей на месте не было. Я сидела в своём кресле и ела йогурт, когда ко мне в кабинет ворвался мужчина. Это меня очень взбесило, я даже хотела накричать на него и вытолкать взашей. Но сама себе сказала: «Спокойно, Наташа, ты теперь настоящая леди, держи себя в руках!» Я так и сделала, вместо того, чтобы идти в наступление, я продолжила спокойно сидеть в своём рабочем кресле. А мужчина был зол.
— Ну, и? — начал он.
— Что, ну и? — не поняла я.
— Кого вы из
себя возомнили? Леди босс? Если так, то вам до этого ещё дорасти надо!— Простите, но я вас не понимаю, — я выкинула стаканчик с йогуртом в мусорку и встала с кресла, поскольку смотреть на него снизу вверх, было выше моих сил. Казалось, что его взгляд меня, словно пресс, пригвоздил к стулу. А тут мы оказали практически наравне!
— Ах, она не понимает? — нарочито нагло протянул он. — Что вы дурочку-то из себя корчите!? Вы же прекрасно знаете, что никогда не будете здесь хозяйкой! Вас не приняли! Вы для нас никто, ясно вам! Так что не пытайтесь нас запугать! Вы здесь никто!!
— Вы закончили, а теперь послушайте меня! Мне плевать, приняли меня или нет! Я здесь хозяйка, и кому здесь работать, а кому нет, тоже буду решать я! Вам ясно?!
— Да мне-то ясно, но если вы так будете обращаться с персоналом, то останетесь совсем одна.
— К вашему сведению я не со всеми так обращаюсь, а только с вами Степан Степанович!
— Боже мой! — мужчина сел на стул и обхватил голову руками. — Что же Виктор натворил! Поставил во главе всего неумеху! Ведь вы же всё разрушаете, всё, что Виктор создавал долгие годы!
— А вы мне помогите, — неожиданно даже для себя попросила я. — Помогите стать здесь хозяйкой! Я же знаю, вы были правой рукой и лучшим другом моего дедушки. И если не ради меня, то хотя бы ради него, помогите мне! Вы не думайте, я не глупая, я во всём разбираюсь, но одной мне трудно. Вы правы, меня здесь не приняли!
Я говорила всё с такой нежностью, что даже сама удивилась этому. Ведь мой лозунг: «Никогда не просить о помощи!» А тут, на тебе, унижаюсь перед человеком, которому плевать на меня в прямом смысле этого слова. Но я не теряю надежды, этот человек должен мне помочь, хотя бы в память о дедушке.
И я не ошиблась! Мой жалобный тон и внезапная уступка смягчили сердце несгибаемого мужчины. Устроившись на диване, он немного помолчал, словно обдумывая мою просьбу. Но я то поняла, он делал это, чтобы выиграть время, давая мне понять, что я поступаю правильно, заключая с ним перемирие.
— Хорошо, я согласен! — наконец-то ответил он, приветливо улыбаясь.
— Спасибо! — взвизгнула я, и поцеловала Степаныча в щёку, и этот мой жест стал ключом к нашей дружбе.
— Но при одном условии, — добавил он.
— При каком ещё условии? — надулась я.
— Ты будешь делать всё, что я буду говорить!
— Но только в пределах разумного! — констатировала я.
Глава 3
Степан Степанович Одинцов оказался хорошим учителем, а самое главное хорошим другом. По правде сказать, я даже почувствовала к нему некую симпатию, а вернее сказать привязанность, похожую на любовь. Естественно ни как женщины к мужчине, а как дочери к отцу, а точнее сказать внучки к дедушке. Этот человек напоминал мне чем-то дедулю. Такой же сильный и несгибаемый, но невероятно честный и справедливый, за что его некоторые не любили в фирме, а некоторые даже побаивались. Он имел здесь авторитет, которым и хотел поделиться со мной. За время наших занятий с Одинцовым, я ни разу не ездила в особняк. Хотя, по правде сказать, не очень-то мне туда и хотелось! Здесь на маленьком диванчике под пледом я чувствовала себя гораздо уютнее и спокойнее, чем в роскошном доме среди родных, но в то же время таких далёких людей. Единственным, близким человеком в том доме был отец, но с ним мы ежедневно виделись в офисе.
Но вернёмся к Степанычу. Я уже сказала, что благодаря ему я стала стопроцентной настоящей хозяйкой, так сказать ЛЕДИ БОСС. Я много раз замечала, что во время совещаний, он смотрит на меня довольным взглядом, понимая, что добился успеха. А меня раздирала огромная радость и гордость за достигнутое.
И вот однажды, когда после очередного совещания мы остались в кабинете один на один, Одинцов сказал:
— Знаешь, а ты была права, ты далеко не дура!
— Спасибо, что заметили! — я развалилась в кресле.