Наши все тридцать
Шрифт:
Он с интересом перекидывал взгляд то на одного спорщика, то на другого, успевал вбрасывать саркастические комментарии и, спровоцировав еще больший накал страстей, довольно улыбался – как настоящий знаток петушиных боев, случайно попавший в курятник во время неформального боя.
На вопрос, как заставить женщину заниматься сексом, если она не хочет, он сделал разводящее движение руками, как фокусник с картами, и ответил: «Отпустите ситуацию. Отойдите. Сделайте вид, что вам этого хочется еще меньше, чем ей. И через некоторое время она предложит вам это сама».
М-да, подумала тогда я.
А чтоб она захотела вас вообще со страшной силой, лучше от
Так, сублимируя энергию ожидания мужа, Ярославна, например, облила всю крепостную стену слезами. Княгиня Ольга, как известно, в своей сублимации пошла еще дальше, вкопав варягов вместе с кораблями на три метра в землю… Не удивительно, что подгулявшие мужья так никогда к ним и не вернулись. Потому что ведь доподлинно не известно, что стало с ними, с мужьями-то: легенды состоят исключительно из полувменяемых доносов полувменяемых гонцов и апокалиптичного состояния женщин, принявших все на веру. Не исключаю, что князья на самом деле под видом боевых подвигов смотались вместе с дружинами на южные окраины к любовницам, предварительно составив себе черный пиар в виде чудовищных битв. А узнав, что творят родные супружницы-вдовы, скрашивая ожидание мужей, решили от греха не возвращаться и остаться в преступном сожительстве.
Ох уж эти русские женщины! Ох уж эта нехолодная славянская кровь! Ви-джей знал, о чем говорил.
Мы познакомились с ним студеным черно-синим январским вечером на тусовке, которую он вел. Нет, не так. Мы познакомились с ним теплым июньским вечером на юбилее одного известного глянцевого журнала, где он также выступал в качестве ведущего. Или гостя? Точно не помню. Помню только, что он подошел промочить горло апельсиновым соком за барную стойку, где сидела я. Утром того же дня мне подписали отпуск, поэтому я не просто сидела там, а сидела, излучая счастье. Мы с ви-джеем влегкую зацепились языками и вдруг очень юморно, с искоркой так, перекинулись парой-тройкой фраз…
На самом деле знакомились мы с ним дважды, с разницей в два с половиной года, оба раза накануне моего отпуска. С учетом того, что мы оба страдаем профессиональным склерозом людей, перегруженных информационными потоками, наше двойное знакомство неудивительно. За прошедшие с нашей первой встречи два с половиной года я прожила две с половиной жизни. Без отпуска, между прочим.
Зная его загруженность, думаю, он прожил все четыре. И поэтому он, должно быть, и не узнал меня во второй раз. Но если в наше первое знакомство летним вечером у меня не было с собой даже визитки, то во второй раз, черно-синей зимой, я была подготовлена: вооружена не только своими координатами, но также заданием дорогой редакции сделать с ви-джеем небольшое интервью. Я знала, что на тусовке, куда мне предстоит ехать, он будет.
Собственно, именно ради него я и поперлась в страшную метель, в пятницу вечером, на позднее и абсолютно для меня не тематическое мероприятие, вместо того чтобы сидеть с друзьями где-нибудь в пабе и попивать «Chivas Regal». Когда мы ввалились, опоздав из-за заносов на дорогах на полтора часа, в застекленный салон, внутри которого стояли красивенькие корейские машинки, нахмуренный ви-джей уже нетерпеливо расхаживал с микрофоном в руке и что-то бормотал себе под нос – похоже, матом. Он был совсем другой: в дорогущем костюме, в красивых тонких очках без оправы, в галстуке… И только папуасские кольца болтались в ушах, как прежде.
Еще полчаса мы прождали вторую группу,
бывшую на подъезде. Я с тоской смотрела на метель за стеклянными стенами. Люди из автомобильных изданий рядом со мной угрюмо хлестали водку. Пить не хотелось, хотелось скорее в отпуск. Накануне я съездила в агентство и взяла тур на Красное море и теперь активно воображала себя в бикини на шезлонге, в баре – с европейцами, на утренней пробежке – со скандинавами.Пересекая с этими мыслями зал по направлению к апельсиновому соку, я наткнулась на ви-джея. То есть я увидела его, а он увидел меня. Он стоял метрах в пяти прямо по курсу и смотрел на меня уверенно и несколько изумленно.
Когда приехала вторая группа, нам показывали какие-то смешные презентационные ролики, мы участвовали в розыгрыше маленькой корейской машинки, предположительно очень ловкой в московском трафике. Потом одновременно кончились тарталетки и появились пьяные рожи – явление, симптоматичное на тусовках, сигнал к уходу. Победно прокричав название корейской марки на манер самурайского клича, ви-джей ловко завершил официальную часть презентации и эффектно удалился.
Часы показывали девять. Прикинув, что я еще успеваю попить «Chivas Regal», я позвонила кому надо, велела меня ждать, а сама пошла добывать ви-джея, чтобы потом подумать о транспорте и уезжать.
Он сидел на верхней хайтек-галерее и зашнуровывал пегий ботинок. В джинсах и свитере он выглядел необыкновенно худым. Предложив ему сделать интервью, я получила доброжелательное согласие и заветный номер мобильного телефона.
– А, кстати, – сказал он, – вы когда отсюда уезжаете?
Почуяв удачный для себя подвох, я ответила:
– Как только, так сразу. Думаю, сейчас буду ловить машину.
– Так, может, вас до города подбросить? – спросил тогда он.
«Ура!» – подумала я. И немедленно согласилась.
Дальше все шло по нарастающей. Для начала мы с ви-джеем тонусно побегали на морозе минут пятнадцать в поисках его машины с водителем. Когда мы уже приготовились остекленеть на бодрящем февральском ветру, появилась черная иномарка, мы облегченно рухнули в нее, и, хрустя снегом, она умчала нас прочь, в ночь.
В машине мелкая вьюжная искра вмиг обратилась в бисерную росу на одежде и лицах.
Повернув ко мне мокрое лицо, ви-джей предложил поужинать.
– Я очень есть хочу, – пояснил он и посмотрел на меня выразительно.
Я знаю, что такое голод после отработанной тусовки. Особый вид. Это всем вокруг только так кажется, что люди, работающие в светской тусовке, невероятно счастливы и ходят на работу, как на развлечение: пьют шампанское, едят икорку на халяву и знай себе общаются со знаменитостями. На самом деле пить «при исполнении» нельзя, икорку лишний раз, общаясь, не перехватишь, от ежесекундно получаемой информации пухнет голова, а тарталетки – настоящий удар для кишечника… Поэтому, кстати, среди зубров светского обозрения их никто никогда и не ест.
Наш ужин проходил в одном из гламурнейших кафе Москвы; вокруг нас сидело множество унылых пар с характерными признаками на лице недомогания от количества денег, и все смотрели на нас с завистью. Потому что это был очень веселый ужин. Это было настоящее соревнование остроумия, и я до сих пор удивляюсь, как нам удавалось столько хохотать и что-то есть одновременно. Люди «Chivas Regal» звонили мне, но я, зная, что не смогу говорить серьезно, попросту не отвечала на звонки.
«Пускай думают, что хотят, – решила я, – пускай думают, что у меня, например, внезапный секс. Пускай за меня радуются».