Наша улица (сборник)
Шрифт:
К пяти годам наши дороги немного разошлись: меня запрягли в ярмо учености и благочестия - отдали в хедер, а Павлик по-прежнему остался свободной пташкой: возился с собаками, гонял голубей, бегал по улице, делал что душе угодно.
Но дружба наша от этого нисколько не пострадала.
Каждую свободную минуту я бегал к Павлику или Павлик ко мне.
Мы играли в песчаных карьерах за огородом Захарчуков или же в нашем саду.
Как заброшенное кладбище, лежал позади нашего дома беспризорный запущенный сад: засохшие и искривленные ветки яблонь напоминали скрюченные ревматизмом пальцы старухи; груши давно уже не приносили
Здесь, в дупле дуба, мы с Павликом прятались от злых разбойников, следили за вражескими дикими племенами и проводили ночи во время наших полных опасностей путешествий по пустыням и дремучим лесам.
Иногда мы забирались в наш большой пустой амбар с окованными дверями единственное напоминание о прошлом благополучии. Этот амбар служил нам крепостью.
Иной раз мы устраивались на крыше наполовину сгнившего сарая; это была старая гонтовая крыша, поросшая мохом и травой. Но в наших глазах сарай легко превращался в великолепный дворец или же в разбойничье гнездо - в зависимости от того, чего требовала игра.
В карьерах за огородом Захарчука мы строили крегости, рыли пещеры и подземные ходы, рискуя остаться погребенными под сорвавшейся песчаной глыбой.
Если Павлик долго не приходил домой, Захарчуки знали, где его искать.
Если меня долго не было, отец недовольно спрашивал:
– Где этот парень пропадает по целым дням? Наверно, снова у Захарчуков. Выйдет из него толк, так и жди...
Он никогда не упускал случая пожурить меня.
– - Чего ты торчишь по целым дням у Павлика? Чему ты у него научишься? За собаками бегать или голубей гонять? Мальчик, который учится в хедере, должен дружить с мальчиками, равными ему, а то и повыше. С приличными, с порядочными детьми, от которых можно научиться чему-то хорошему, а не с такими...
Интересно, какой это мальчик может сравниться с Павликом? У кого еще есть такая голубятня с тиграшами, красноголовками, сизяками, турманами, у кого столько клеток с птицами - канарейками, чижами и щеглами?
А кто лучше Павлика умеет опустошать птичьи гнезда?
Кто проворнее его заберется в чужой сад и нарвет там яблок? С кем еще поиграешь в лапту, в городки, в бабки так, - как с Павликом?
А как он быстро бегает, как ловко плавает - кролем, брассом, саженками, как ныряет! Кто еще с такой легкостью принимает и наносит удары и кто горячее, чем он, заступится за товарища? С Павликом и с его собакой Полканом я никого не боюсь. А отец говорит: "Дружи с мальчиками, равными тебе, а то и повыше!"
Не могу понять отца: ведь он сам говорят, что не променяет одного Захарчука на двух евреев. Почему же я должен променять Павлика на каких-то мальчишек, равных мне?
Когда у отца нет денег, он идет к Зачарчуку.
– Я лучше десять раз займу у него, чем один раз у еврея, - говорит отец.
– Он с готовностью дает тебе свои двадцать пять рублей, и ни одна человеческая душа об этом не узнает.
Последнее для отца не менее важно, чем самый заем Вытянутые, штопаные и перештопанные гардины из наших окнах призваны скрыть от мира благородную нищету, давно уже воцарившуюся у нас в доме.
Но Агафью не обманешь.
Она знает, что главой дома была мама, что "с тех пор, как умерла Зелда, царство ей небесное, они, бедняжки, бедствуют". Под каким-нибудь деликатным предлогом Агафья на правах соседки часто приносит нам немного зелени со своего огорода, тарелку вишен, только что снятых с дерева, горшочек топленого молока или кувшин простокваши.– Для моего питомца, для Зямки...
Осенью она присылает нам Андрея с несколькими мешками картошки, с капусюй и свеклой со своего огорода - пропитание на добрых два месяца.
– Идет зима, Любаша, надо кое-чем запастись. А заплатишь потом.
Отец, тихо вздыхая, отворачивается. Сестра благодарит Агафью и обещает уплатить, как только подвернется свободный рубль... А пока она по-соседски потчует ее куском фаршированной рыбы, гусиной шейкой к другими еврейскими блюдами.
Когда у Агафьи заболевает ребенок, она приходит к сестре.
– Любушка, голубушка! Ты ведь ученая. Иди посмотри, что это делается с моей Анюткой.
И сестра опытной рукой смазывает Анютке горло, натирает ее камфарным маслом, вливает в рот ложку касторки, и Анютка исцеляется.
– Хорошие вы соседи, Любаша, - говорит Агафья.
– И вы добрые соседи и славные люди, дай вам бог всем хорошей жизни, не остается в долгу сестра.
Соседки целуются - уж очень они довольны друг дружкой.
2
Исчезновение Павлика встревожило мою старшую сестру, а позже и отца, больше, чем его собственных родителей .
Дело было так: часов в десять вечера Агафья вышла на крыльцо и крикнула через улицу:
– Павлик! А, Павлик! Домой иди, Павлик!
Сестра выглянула в открытое окно и крикнула в ответ:
– Нет у нас Павлика, Агафья!
Спустя полчаса Агафья просунула голову в нашу дверь и спросила:
– Не видали Павлика?
– Нет, Агафья. Он был здесь после обеда, а потом я его не видела.
– А Зямка дома?
– Да, с обеда все время дома. Что-то он сегодня не в своей тарелке, нахохлился, как наседка. Нездоровится ему, что ли? Как только стемнело, забрался в постель.
– Куда же это девался мой бездельник? Уж я ему задам, босяку этакому!
– Не заблудился ли он?
– высказала опасение сестра.
– Заблудился? Нет такой дыры в городе и на три версты в окружности, где Павлик еще не был. Гоняет где-нибудь с компанией. Подожди, пусть только придет домой, отец ему всыплет за милую душу.
Перед сном сестра вышла за дверь и позвала:
– Агафья, Агафья! Павлик пришел?
– Нет, Любаша, не приходил.
– Боже мой, где это он пропадает так поздно? Ведь скоро полночь, заволновалась сестра.
– Не пропадет. Наверно, к тетке побежал, в Островов.
– Надо бы все-таки его поискать, - не успокаивалась сестра.
– Где его искать среди ночи? Андрей спит, а я так натопалась за день, что еле на ногах стою. Ничего, цел будет... Спокойной ночи, Любаша!
– Спокойной ночи, Агафья! Ну как это так?
– сказала сестра отцу. Ребенок пропал, а их это и не трогает.
Легли спать как ни в чем не бывало.
– Простые люди, - ответил отец.
– Что ты думаешь, они так дрожат над детьми, как мы с тобой?
– Ребенок пропал... ночью... с ума сойти...
– поежилась сестра.
– Ладно, спи уж, спи! Найдется твой Павлик.