Наперекор стихии
Шрифт:
— Впусти меня, Селена.
Сердце девушки забилось быстрее, и она поспешила открыть дверь.
— У меня есть кое-что для тебя, — сказал Брайн, вручая ей большой, аккуратно упакованный сверток.
Селена отступила в сторону, и капитан зашел в каюту, закрыв за собой дверь.
— Я хотел подождать до Ливерпуля… Но, похоже, тебе это нужно сейчас, — сказал он.
Селена развернула сверток, и глаза девушки засияли от радости и удовольствия, когда она увидела плащ из тонкой фиолетовой шерсти, сшитый по последней моде и отделанный широкими лентами фиолетового бархата. Цвет плаща подчеркивал необычный цвет глаз девушки, делая их похожими на аметист. Брайн
— Тебе нравится?
— Да, конечно. Спасибо тебе, Брайн. — Селена подошла к нему ближе.
— В Ливерпуле зимой будет холодно, мне было бы больно думать, что ты мерзнешь и в чем-то нуждаешься.
— Мне бы хотелось, чтобы мы никогда не доехали до Ливерпуля…
Отбросив с головы девушки капюшон, Брайн сжал в ладонях лицо юной красавицы.
— Мы пока еще не там, — мягко сказал он. Его руки обняли ее под плащом, и она почувствовала жар мужского тела. — Селена, я хочу тебя…
Отшвырнув плащ, Брайн взял Селену на руки и понес к кровати. Голова девушки была прижата к его груди, обнаженные руки обвивали крепкую шею. Страстный поцелуй, глубокий и настойчивый, прогнал все сомнения и опасения.
— Я тоже хочу тебя, — бесстыдно прошептала она. — Я хочу тебя каждую ночь.
Брайн снял с нее ночную рубашку, быстро разделся и лег рядом.
В этот раз Селена не чувствовала ни страха, ни необходимости сдерживаться. Она потянулась к нему, лаская его темные волосы и обнимая его. Селена откинулась на подушки, чувствуя, как его губы касаются изгиба ее шеи и, задержавшись на груди, начинают двигаться вниз, оставляя за собой пламенные следы. Он раздвинул ее бедра, и она ощутила его желание. При мысли о новой близости девушка протестующе вскрикнула. Но Брайн поймал ее запястья и сжал их. Спустя мгновение она уже задыхалась от наслаждения — его рот, руки ласкали белоснежное девичье тело. Собственное желание заставило позабыть о скромности. Селена вся отдалась новому наслаждению, каждым движением говоря, что она принадлежит ему, что готова исполнить любое его желание.
Склонившись над девушкой, Брайн мягко произнес:
— В этот раз я не сделаю тебе больно, любовь моя!
И больше не было слов, только тихие стоны наслаждения слетали с их губ.
Уже почти рассвело, когда Селена проснулась в объятиях Брайна.
— Мне лучше уйти, пока пассажиры не вышли на палубу, — сказал Брайн. — Я не хочу, чтобы твоя репутация пострадала.
— Какая разница? Через два дня мы сойдем с корабля и никогда не увидим никого из них.
Но пока Селена говорила, ей в голову пришла непрошеная мысль. Иветта де Реми…
Брайн и Иветта!
Селена ждала, что он скажет, что для него теперь нет более желанной женщины, чем она. Но Брайн молчал, и она тихо сказала:
— Ты не можешь оставить меня в Ливерпуле! Брайн, ты мне так нужен!
Капитан не проронил ни слова. Селена продолжила:
— Я знаю, что не безразлична тебе.
— Да, ты мне не безразлична.
— Тогда возьми меня с собой.
— Селена, это невозможно.
— Но почему же? — Девушка пристально посмотрела на него. — Ты… Ты ведь не женат, правда?
— Боже мой, нет! — Брайн рассмеялся. — Селена, я никогда ничего не говорил о браке. У меня есть определенные обязательства.
— Из-за этой войны? Но ты больше не командуешь капером, ты ведь продал «Хирон».
Встав, Брайн начал быстро одеваться.
— Какие бы у тебя ни были обязательства, я могу подождать. Если только…
— Я не хочу, чтобы ты ждала.
Вспомнив,
как она быстро сдалась всего несколько часов назад, Селена задрожала от унижения.— Но почему? Это все из-за Иветты?
Брайн продолжал одеваться, не глядя на нее.
— Это Иветта! Ты сделал деньги на войне, а теперь хочешь… в роскоши пересидеть войну в Париже.
Селена не отрывала прекрасных глаз от лица капитана.
— А если и так? — спокойно спросил он.
— Тогда, в Нассау, ты говорил мне, что чувствуешь за меня ответственность, потому что Марк был в твоей команде.
— Да, я и сейчас могу это сказать.
— А спать с сестрой Марка — это тоже часть твоих обязательств перед ним? Воспользоваться ею, как проституткой с Бай-стрит?
Лицо Брайна потемнело от гнева, подбородок напрягся, но когда он заговорил, голос был спокойным:
— Можешь думать что хочешь.
Он уже оделся и, повернувшись, направился к двери.
— Ну и уходи к Иветте! — закричала Селена. — Видеть тебя больше не хочу! Никогда!
Но мгновение спустя, когда за Брайном захлопнулась дверь, Селена бросилась на кровать и, зарывшись лицом в подушку, безутешно зарыдала.
6
Селена выглянула в окошко экипажа. Ливерпуль был шумным городом, многолюдным и очень холодным. Девушка поплотнее закуталась в потертую шаль и с тоской подумала о золотом солнце и нежном мягком ветерке Багамских островов.
Конечно, ей было бы теплее и выглядела бы она респектабельнее, если бы надела плащ, который подарил ей Брайн… Но Селена не смогла это сделать и засунула его на самое дно саквояжа перед тем, как покинуть «Девонширскую Деву».
Она была среди первых пассажиров, сошедших с корабля, и избежала встречи с Брайном. Но хотя девушка и старалась убедить себя, что так лучше, ноющее чувство утраты не покидало ее.
Селена, как никогда, ясно понимала, что ей нужно забыть Брайна и перестать грезить о будущей жизни с ним.
Девушка равнодушно взирала на проносившиеся за окном экипажа дома. Ей придется свыкнуться с шумом, толпами людей, наводнявшими улицы, сероватой дымкой, покрывающей крыши домов. Но по мере того, как экипаж двигался по направлению к северу вдоль Ватерлоо-роуд, минуя громадные, закованные в гранит доки, с возвышающимися над ними рощами мачт, впивающимися в свинцовое небо, мрачные впечатления от города стали непереносимыми.
Река Мерси вовсе не походила на прекрасные бирюзовые воды рек Нассау. Цвет здешней воды напоминал грязь. И хотя отец говорил, что Ливерпуль является самым развитым и процветающим портом мира, проносившиеся картины нищеты при виде стаек грязных полуодетых ребятишек, рывшихся в кучах мусора и отбросов, оборванных женщин, просящих милостыню перед тавернами, держа на руках голодных детей, девушку охватил ужас.
Она вспомнила, как папа однажды сказал ей, что город ее матери вырос на работорговле и что даже после отмены рабства в Англии порт продолжал богатеть за счет вывоза леса из северной части Соединенных Штатов, который использовался на больших верфях, протянувшихся вдоль Мерси-Ривер, а также хлопка из южных штатов, который направлялся на мануфактуры Манчестера. Папа говорил о добропорядочном и зажиточном купечестве Ливерпуля, но никогда не упоминал о той ужасающей нищете, которую видела теперь Селена. Когда экипаж резко остановился на перекрестке, она поймала взгляд мужчины, лицо которого было серым от голода и отчаяния. Несчастный, согнувшись, застыл, указывая на тротуар, на котором мелом было написано: