Наперекор стихии
Шрифт:
Но в тот же вечер Селена, работая над своей статьей об отъезде императора, неожиданно вспомнила, как императрица перекрестила сына, вспомнила ее взгляд, полный скрытой боли… Селена с содроганием представила Кейта на месте юного наследника. Слава Богу, ее сын слишком мал для войны, и он в безопасности в замке родителей Рауля.
Через несколько дней после отъезда императора Париж начал праздновать победу, узнав, что французские войска взяли Саарбрюккен, перейдя германскую границу. Селена немного успокоилась, прочитав статью в «Журнал офисьяль»:
«Сегодня, второго августа, в одиннадцать часов утра, между французскими и прусскими войсками произошло тяжелое столкновение, наша армия, перейдя в
Никто не знал, что это была последняя настоящая победа французских войск, и, хотя в Париж приходили ложные известия о других успехах, все повернулось против армии Луи Наполеона. В те душные дни конца лета Селене трудно было сосредоточиться на капризах моды, чувствуя что-то истерическое в возвышенном настрое людей. Она не получила ни одной весточки от Рауля и только могла утешать себя воспоминаниями о его военном искусстве в алжирской кампании, стараясь разделить его уверенность в непобедимости французских войск, надеясь, что он вернется через несколько недель, чтобы отвезти ее в Биарриц.
Селена искала спасение в работе, писала о последней моде, сообщая читательницам «Лейдиз газетт», что этим летом наиболее популярны оттенки синего цвета; не было необходимости упоминать о том, что коричневый — цвет Бисмарка — уже давно не вызывал ни у кого симпатии. Селена также писала, что парижские дамы прячут свои лица от солнца под зонтиками, отделанными лебяжьим пухом, что кринолины вообще исчезли, а турнюр вырос до невероятных размеров и украшался бархатными лентами, кружевами и искусственными цветами. Для себя Селена заказала три платья для прогулок и новую амазонку, чтобы в сентябре ездить верхом в Биарриц.
Но первого сентября французские войска, а среди них и Рауль со своим Шоссерсом, попали в ловушку в городе Седан. Третьего сентября известия об этом несчастье начали проникать в Париж, и Селена вместе с другими гражданами французской столицы ужасалась, узнав, что маршал Макман, лихой французский командир, посланный на выручку осажденному гарнизону в Метце и обнаруживший на своем пути прусские войска, отошел к Седану, городу, окруженному холмами, с которых ружья Круппа обрушили на французов безжалостный огонь.
Со все возрастающим страхом Селена узнала о гибельной кавалерийской атаке, возглавляемой генералом Маргеритт, а после его ранения маркизом де Галифе. Рауль служил в кавалерии Галифе…
Ночью третьего сентября Селена лежала без сна под пологом своей широкой кровати, глядя в темноту, чувствуя напряжение во всем теле от мрачного предчувствия, сон пришел к ней перед самым рассветом. Она проснулась безоблачным летним утром, это было воскресенье, ставшее последним днем Второй империи. Несмотря на прекрасную погоду, в воздухе ощущалась надвигающаяся опасность, а позже в то же утро было сделано официальное объявление о поражении армии Макмана и о пленении императора прусским королем Вильгельмом. Уцелевшие в битве под Седаном французы были окружены и отправлены во временный лагерь для интернированных. Селена села в свой открытый экипаж и, хотя ее охватила тревога, когда она увидела людей, толпящихся на улицах города, она велела кучеру отвезти ее на площадь Согласия. На площади все больше рабочих и горожан среднего класса присоединялись к пению «Марсельезы». Некоторые размахивали трехцветным флагом, провозглашая республику.
Эжени, императрица-регентша, передав свои полномочия в руки законодательной ассамблеи, по настоятельному совету группы депутатов, приехавшей в Тюильри, бежала, решив предотвратить жестокую революцию. До сих пор ситуация была под контролем, но когда толпа
направилась в сторону Тюильри, Селена поняла, что в любой момент все может измениться. Вспомнив о кошмаре в Сен-Дени, она начала молиться о безопасности императрицы.В то же время, помня о своей работе, Селена велела кучеру ехать, но не домой, где ее ждало надежное убежище, а в Тюильри. Она говорила себе, что должна быть там, потому что именно в Тюильри сейчас совершалась история.
Селена видела, как с высоких ворот садов Тюильри сорвали золоченых орлов, а флаг императрицы исчез со своего флагштока. Толпа надвигалась на экипаж Селены, лошади испуганно заржали. Велев кучеру подождать, Селена вышла из экипажа и тут же была подхвачена волной людей, напиравшей на ворота и врывающейся в сады. Даже если бы она захотела вернуться, у нее не было пути назад, ее несло вместе со всеми, она стала частью толпы.
Императрица уже сбежала, вместе с князем Меттернихом и ее американским зубным врачом, доктором Эвансом. Селена надолго запомнила сорванную ограду и вытоптанные розы Тюильри.
Наконец Селене удалось пробраться назад к экипажу, где обеспокоенный кучер помог ей забраться и стал прокладывать путь через толпу. Уже вечерело, когда она вернулась домой, а ночью Селена так и не смогла заснуть.
Сидя за столом в кабинете Рауля, она начала записывать все, что видела и слышала в этот знаменательный день, прислушиваясь в то же время к голосам пьяных гуляк, напевающих гимн Второй империи, заменяя текст непристойными словами.
На мгновение она закрыла глаза, и ручка выскользнула из ее пальцев. Селена вспомнила ночь, когда она впервые услышала гимн Второй империи, — той ночью Крейг повез ее в Оперу…
В королевской ложе находились Луи Наполеон и Эжени, окруженные придворными. Она вспомнила великолепно одетых женщин в огромных кринолинах, сверкающих украшениями, красивых надменных офицеров. В империи многое было уродливым, но в блеске, веселье и очаровании ей нельзя отказать. Селена подумала о смотре на скачках в Лонгшамп, о Рауле и его офицерах, галопирующих мимо трибун с поднятыми саблями, сверкающими на солнце, и кричащих: «Да здравствует император!»
Потом Селена вспомнила Ортанс Шнайдер, которая в тот вечер играла в «Великой герцогине Жерольстинской». Певица смотрела на ложи, где сидели офицеры, и пела: «Ах, как я люблю военных!» Весь Париж отзывался на ее чувства, переполненный верой в свою непобедимую армию.
Сейчас уцелевшие в Седане, но побежденные войска потянулись в Париж. Император обманул ожидания своего народа, не став вторым Наполеоном Бонапартом, а лишь его слабой копией. За одну ночь целая армия империи, вся привычная жизнь были уничтожены и стали достоянием истории.
Но Селену, после того как она отправила в Нью-Йорк свои статьи, все больше начали тревожить личные проблемы. Она ничего не слышала о Рауле. Убит ли он при Седане или стал пленником в лагере Игес на реке Мойзе?
А что с Кейтом, с родителями Рауля в замке в Лоррейн? Конечно, прусским солдатам нет причины притеснять двух пожилых людей и маленького ребенка, но тем не менее она беспокоилась.
Через несколько дней после установления нового правительства Национальной защиты Селена решила отправиться на поиски сведений о муже и сыне. Если официальные источники молчали, ей могли помочь некоторые журналисты. Селена надевала красивое новое платье из голубой тафты, одно из тех, которые она заказала для поездки в Биарриц, когда в ее спальню вбежала запыхавшаяся горничная и сказала, что приехал солдат с новостями о полковнике де Бурже. Селена поспешила вниз, где ее ждал молодой капрал, пораженный окружающим великолепием. Она заметила окровавленную перевязку на его руке, мальчишеское лицо, бледное от усталости, его поношенный и рваный мундир.