Наондель
Шрифт:
– У меня не остается сил на других женщин! – крикнул он мне в одну из ночей. – Думаешь, это для меня удовольствие? Мне нужен сын, ты, трижды проклятая пустыня!
В конце концов я понесла. Я была молода, мое тело не подчинялось моей воле. Он тут же спросил Анджи о поле ребенка. Это оказалась девочка.
Он изгнал ее из моего тела черной водой Анджи.
Девочек он мне не оставлял.
Когда я наконец забеременела сыном, я уже была женой Искана куда больше года. Только когда Анджи сказал ему, что ребенок у меня в животе – тот, кого он так давно ждал, Искан оставил меня в покое. Несколько лунных месяцев я не видела его. Он проводил время во дворце правителя, где старался сделаться необходимым. В начале беременности я плохо себя чувствовала, и меня радовал покой, внезапно
Лехан я видела редко. Она была занята хозяйством, которое я запустила в своей апатии, а особенно сейчас, когда тошнота отнимала у меня все силы, делая меня равнодушной. За окнами, открытыми во двор, я слышала ее голос, отдававший приказания слугам, за какую работу им следует взяться. Она переходила из одной комнаты в другую, организуя все, что необходимо было делать, чтобы поддерживать хозяйство такого размера. Я все больше отмечала, сколько всего она делает. Рано утром я слышала, как она задает уроки работникам, отправляющимся на поля и в рощи пряностей. На самом деле это полагалось делать хозяину, но Искан не возвращался. Когда моя младшая сестра всему этому научилась? Никто, похоже, не ставил под сомнение ее авторитет, и везде я видела приметы образцового хозяйства: в комнатах царила идеальная чистота, растения во внутреннем дворе были ухожены, а еда, которую приносили мне в комнату, была вкусная и разнообразная, без всякого намека на расточительство. Я пыталась поговорить со служанками – теперь, когда Искан был в отъезде, я решилась на это, но служанки, обслуживавшие меня, все были мне незнакомы и обменивались со мной лишь поверхностными фразами вежливости.
Однажды во второй половине дня, когда я сидела во дворе, приложив руки к животу, наслаждаясь первыми шевелениями малыша, из дома поспешно выбежала Лехан, неся в руках рулон зеленой шелковой материи. Заметив меня, она остановилась, словно собираясь снова вернуться в дом.
– Лехан, – я протянула к ней руку. – Посиди со мной немного.
Поскольку она не пошевелилась, рука моя упала.
– Мы не можем снова помириться? Я прошу прощения за все, что сказала тогда.
Я чувствовала себя чудовищно одинокой. Беременность была мне в радость, но одновременно и пугала меня. Мне не с кем было поделиться. Не было рядом матери, чтобы спросить совета. От всей семьи осталась только Лехан.
Медленно подойдя к скамейке, на которой я сидела, она опустилась на самый дальний краешек. Ткань она положила себе на колени.
– Что это у тебя? – любезно спросила я. – Ты собираешься сшить себе новую куртку?
Лехан погладила материю пальцами. Поначалу я подумала, что она вовсе не собирается со мной разговаривать. Но потом она набрала в легкие воздуха.
– Брат Искан прислал это из Ареко сегодня утром. Он хочет, чтобы я сшила новые подушки для солнечной комнаты.
Некоторое время я сидела молча, оглушенная этой новостью.
– Очень красивая ткань, – выдавила я из себя наконец. – Необычный цвет.
Лехан кивнула и улыбнулась, глядя на ткань.
– Она прекрасно подойдет к зеленым глазированным вазам, которые мы с ним выбрали. Искан закупил их в пустыне Майко. Их обжигают в пустынном песке.
– Так ты… ты много помогала ему, выбирая обстановку для дома?
Она не поднимала на меня глаза.
– Да. У нас похожие вкусы, – ответила она, словно обороняясь. – И его не смущают расходы. Он говорит, что я все могу обставить, как захочу.
Я не знала, что сказать. Искан обращался с Лехан как со своей женой. А она охотно приняла на себя роль жены. Я же оставалась неизбежным злом. Вместе с тем мне не в чем было обвинить Лехан. Ведь к этой задаче ее и готовили:
быть женой и хозяйкой, заботящейся о доме и хозяйстве. Этому нас, девочек, учили еще с детства. Но я с этой ролью не справилась.Лехан истолковала мое молчание как осуждение. Резко поднявшись, она повернула ко мне раскрасневшееся лицо.
– Посмотри на себя! Когда ты в последний раз мылась? Или меняла одежду? От тебя ужасно пахнет. Ты пятно стыда на нашей семье! Ничего удивительного, что Искан держится от тебя подальше, когда ты наконец-то ждешь его ребенка. В последние разы он едва мог заставить себя зайти к тебе. Заходил ко мне, чтобы собраться с силами. Мне приходилось помогать ему.
Она зажала себе рот рукой, словно не верила, что произнесла эти последние слова вслух. Глаза ее округлились от страха.
– Берегись, сестра моя, – медленно проговорила я. – Ты не знаешь, с чем играешь.
Я не рассердилась. Чувствовала только тоску и горе. И не знала, как вызволить Лехан из когтей Искана.
Повернувшись, она убежала в дом. Я долго сидела, глядя на открытую дверь, словно силой своего взгляда могла заставить ее вернуться. Это я привела ее в дом Искана. По моей вине она теперь в опасности. Уаки из источника Анджи осталась со мной, текла у меня в жилах. В детстве я часто ощущала, как вода источника придавала мне сил, хотя прошло уже много лунных месяцев с тех пор, как я в последний раз пробовала ее. Теперь мне казалось, что я не смогу отмыться от этой грязи, пульсирующей в моих собственных жилах. Я всех утащу за собой в зловонную навозную лужу. Даже моего неродившегося ребенка.
Меня мало радовала мысль о рождении сына. Но и страх по поводу беременности и родов улетучился. Если я умру, то освобожусь от всей этой вины и боли. Время родов приближалось, а со мной и ребенком все было в порядке. Искан вернулся домой поздним вечером при полнолунии. Думаю, он не мог больше находиться далеко от Анджи. Ему нужны были сила и видения источника. Я слышала, как голос Искана движется по дому, проверяя, все ли в порядке. Везде ему аккомпанировал звонкий голос Лехан, которая рассказывала и поясняла, что она устроила в его отсутствие. Затем в открытое окно моей комнаты полились звуки цинны и тилана. Они сидели, ели и пили в тенистой комнате. Я могла спуститься к ним. Никто не помешал бы мне. Наверняка они ели изысканные сладости, привезенные Исканом из Ареко.
Лежа в постели, я гладила свой натянутый, как барабан, живот, подпевая музыке. Это была старинная мелодия, которую очень любила моя мать. Я не хотела садиться за один стол с ее убийцей.
После полуночи я проснулась от того, что в мою комнату вошел Искан. В руке он держал зажженную лампу, которую поставил на стол рядом с моей кроватью. Я приподнялась на подушках, но он не обратил на меня никакого внимания.
– Вот оно что, – он поморщился. – И запах. Все как сказала Лехан. Ты совсем перестала заботиться о себе? Помни, что ты мать моего будущего сына.
– Ему неважно, как я выгляжу, – ответила я.
Искан фыркнул, но потом подошел к постели. Остановился и стал смотреть на меня своими пристальными темными глазами.
– С ребенком все хорошо?
Я нехотя кивнула.
– Скоро пора ему родиться?
– Думаю, да. Ты не позволяешь мне поговорить с опытной женщиной, у которой я могла бы спросить совета, но явно уже скоро.
– Да-да, тебе нужна повитуха. Это надо устроить.
Он произнес это без всякого интереса, словно упоминая еще одну вещь, о которой надо позаботится ради безопасности наследника. Он потянулся, как кот.
– В моих жилах течет сила Анджи. Как мне не хватало воды источника! Как я скучал по его силе и видениям. Слишком много было всего, о чем следовало подумать в Ареко и при дворе. Анджи пришлось подождать. Но теперь мой час настал, Кабира.
Он улыбнулся и сел на край кровати. Он имел в виду меня? И испуганно обхватила руками живот.
– Теперь у меня много союзников, – продолжал он. – Много тех, в чьих интересах мое возвышение и приход к власти. Пора мне стать визирем.
– А как же твой отец? – спросила я, вспомнив седого доброжелательного мужчину, присутствовавшего на свадьбе.