Наизнанку
Шрифт:
– Что это такое…
Перед ней покачивалось, привязанное за ногу женское тело, облаченное в синюю ткань, которая когда-то была платьем. Волосы девушки мерно шевелились, обрамляя лицо.
– Ну вот и поплавала, – сказала самой себе Ива и пустила шарик дальше: – Он… Он убивал и привязывал их. Организовал целое кладбище. Тогда при чем тут пламя? Зачем руна? Зачем бросать тела в лесах?
Ива нервно оборачивалась вокруг своей оси, окруженная трупами совершенно разных девушек. Ни одного знакомого лица, на которые она успела сполна насмотреться в старых делах, не было среди них, и Ива решила, что это те самые жертвы, которые значились
«Надо возвращаться и вызывать водолазов.»
Она сделала резкий рывок наверх на поверхность и спустя мгновение вынырнула в ущелье: Элис вздрогнула и обернулась, протягивая руку и помогая подплыть ближе:
– Ну что там?
– Там… Там настоящее кладбище, Элис.
– Что? – изумленно перепросила она, когда Ива уже забралась в лодку и пузырь исчез.
– Там привязаны магическими путами за ноги его жертвы. Видимо, у него просто тут под водой закончилось место, вот он и стал бросать трупы на суше.
– Ты сейчас серьёзно? Хочешь сказать, что там лес из тел? Почему же тогда рыбаки его не обнаружили? Ну хоть одну? – забрасывала ее вопросами Элис, на что Ива мотнула головой:
– Они достаточно глубоко. Ни веслом, ни лодкой не почувствовать. Рыбаки просто проплывали это место. Никому же в голову не придет нырять здесь, да и вода даже летом ледяная, плюсом какая-нибудь подводная тварь может сожрать. Трупы выглядят совершенно не тронутыми и будто бы всего минут двадцать в воде провели и получается, что он их законсервировал. Но вопрос в другом: почему никто не сообщил раньше про странное ущелье с кучей странных надписей? Сейчас зимой тут темно, но летом-то…
– Им-то что, – пожала плечами Элис: – Надписи и надписи. Они обычные люди, не ощущают никакого магического фона. Да еще и на языке островитян. Тут как два века спокойно стали относиться к таким как мы с тобой, а ты хочешь, чтобы кто-нибудь обращал внимание на каракули на стене.
Когда они уже почти были у берега, Элис с улыбкой спросила:
– Испугалась?
– Еще как! Как из фильмов ужасов, – с чувством призналась Ива: – На трупы я разные смотрела, но, чтобы меня лес из тел окружал… Такое только в кошмарах может присниться.
Элис покачала головой и произнесла:
– Погляди-ка, у нас сегодня аншлаг на берегу. Вон и шеф подскочил.
На берегу народу прибавилось: криминалисты не спешили уезжать, приехали еще какие-то люди, которых Ива никогда не видела на их делах, даже шеф нервно курил, глядя, как их лодка медленно прибивается к берегу. Как только они ступили на землю, Ива пересказала в подробностях всё, что увидела под водой. В ответ ей были удивленные взгляды, которые сменились хмурыми: работать предстояло всю ночь, и еще надо было дождаться группу, которая полезет под воду. После второго возвращения Ивы и Элис берег ожил: началась привычная рабочая суета, а чтобы совсем уж не околеть на морозе и от ветра, в небольшом затишке разожгли костер, на котором особо предприимчивые тут же принялись жарить сосиски и хлеб. Берег постепенно укрывали сумерки, а первая группа только двинулась в ущелье доставать из воды трупы девушек.
– Ну и работы ты нам, Ивушка, прибавила. Двадцать пять тел, – произнес Питер, усаживаясь напротив у огня.
– Всех достали?
– Да куда там! Говорят, еще как минимум с десяток под водой. Ты права была: он их всех законсервировал. Видимо, этой самой руной, я в таких делах не сведущ особо, это вы у нас просветленные по части всяких
некромантских обрядов, но ни на одном теле ни единого даже мелкого трупного пятнышка, будто бы им всем не больше десяти минут, даром то, что холодные.– Не спрашивал у Эльги, есть, кто по старым делам? Ну еще во времена Свелке…
– Нет, наш Волк только отмахивается и молчит, уж слишком его твой канцелярист раздражает. Нудный мужик. Неприятный.
– Ты уже третий, кто об этом говорит, – тихо ответила Ива, улыбнувшись.
– В канцеляристы с легким характером не берут. Тут уж ничего не сделаешь, – вздохнул Питер и, хитро ей улыбнувшись, протянул бумажный стаканчик небольшого размера. Ива осторожно взяла его в руки и потянула носом воздух: пахло кофе и едва-едва коньяком.
– Питер, ну ты же знаешь, – тихо произнесла она, на что тот ей подмигнул и произнес:
– Для согрева и улучшения общего вида – можно.
Ива мягко улыбнулась и отпила немного: коньяк едва ощущался, видимо, Питер специально сделал меньшую порцию, зная о том, что Ива вообще не пьет алкоголь. Ива слушала, как тихо трещат поленья в костре, с моря дул холодный промозглый ветер, а утес устрашающей темной глыбой нависал над ними. Вся правая часть берега, ближе к ущелью, была укрыта телами в пакетах. Невольно Иве подумалось о том, что не зря они сейчас работают ночью: такое представление уж точно привлекло бы уйму народа. Ива не знала, сколько она так просидела, незаметно для других медитируя: в чем-чем, а уж по части медитаций она была асом, никто из ребят никогда не мог точно сказать, просто ли она размышляет, глядя в точку, или же медитирует. Очнулась Ива, когда ощутила, как на плечо улеглась рука и ее слегка потормошили, она сонно вздохнула и обернулась: над ней возвышался Эльги.
– Все. Закончили. Всего тридцать пять тел. Элис и Питер в один голос твердят, что на них наложено консервирующее заклятье, не позволяющее трупу гнить. Вот только Элис добавила, что нам нужно как можно быстрее заканчивать с опознанием и осмотром, иначе к завтрашнему утру половина из них утратит пригодный вид.
– Поработаем ночью, значит, – кивнула она и встала, кивая головой на утес: – Может, тут откроем телепорт?
– Я бы открыл телепорт в теплую кровать и не менее тёплый ужин, но не судьба,– усмехнулся Эльги.
– Не сомневаюсь, – отозвался из-за спины Хендрих и под тяжелым взглядом Волка подошел поближе к Иве и произнес:
– Ива, я приглашаю тебя пройти со мной, думается мне, что нам есть, что обсудить. В управу я тебя сам лично доставлю, если будет нужно.
– Хендрих, это не потерпит до утра?
– Потерпит так же, как те тридцать пять трупов в пакетах, – спокойно отозвался он, одним движением руки открывая телепорт и кивком головы приглашая ее войти. Ива сдержалась, чтобы не закатить глаза, обернулась на Волка и, едва улыбнувшись ему, проследовала за Хендрихом, в одно мгновение оказываясь небольшом помещении.
– Я сделаю нам кофе, – произнес он и, кивком головы указав на холодильник, попросил: – Сделай, пожалуйста, бутерброды.
Ива открыла небольшой холодильник и вытащила все необходимое из него, а после, нарезая копченое мясо на кружочки, спросила:
– Ты же меня не поужинать позвал, а зная тебя, то ты мне устроишь допрос. Спрашивай, Хендрих, не томи. Я чувствую, как зудит твой мозг.
– Я раньше не замечал за тобой подобного рвения, – усмехнулся он, наблюдая за тем, как кофе тонкой струйкой льется в кофейник.