Находка Джинни Гамильтон
Шрифт:
— Да ну?
Джинни взглянула на Оливера с холодным презрением. Он явно старался вывести ее из себя, но она твердо решила не поддаваться.
— Лепка на потолке является классическим примером викторианского стиля, — упрямо продолжила Джинни. — Камин из Каррерского мрамора, привезенного из Италии.
— Замечательно. — Оливер прошел через комнату к распахнутой застекленной двери, выходящей на террасу и в сад. — Мне всегда нравился этот сад, — пробормотал он, ступив наружу. — По нему можно бродить часами и постоянно натыкаться на что-то неожиданное.
У Джинни екнуло сердце — увидев
А теперь… он ясно дал понять, что хочет жениться на ней. Покупка дома — тоже часть ловушки. Если Джинни выйдет за него замуж, то сможет остаться здесь… и переезжать не придется. Никто не узнает, что она продала дом. Если она выйдет за него…
Оливер обернулся, словно прочитав ее мысли.
— Итак, ты собираешься показывать остальную часть дома?
Она шагнула вперед и повела Оливера в коридор, чувствуя себя слишком слабой перед окружающим его ореолом мужественности. Сегодня он оделся довольно небрежно — в легкие кремовые брюки и льняную рубашку с закатанными рукавами, обнажающими сильные, загорелые руки. Расстегнутый воротник не скрывал темных вьющихся волосков у основания шеи.
Джинни резко выдохнула, борясь с нарастающим внутри жаром. Оливер достаточно проницателен, чтобы заметить сигналы ее вероломного тела, и не замедлит воспользоваться малейшей трещиной в ее броне. Выдавив холодную улыбку, она направилась дальше по коридору.
— Эта дверь ведет в кухню…
Она нечаянно задела ногой стойку для зонтиков и с грохотом ее опрокинула. Зонтики и трости покатились по полу.
Ее щеки густо покраснели. Черт, разве можно быть такой растяпой? Джинни торопливо нагнулась и бросилась наводить порядок, опустив голову, чтобы скрыть смущение. Но когда она потянулась за тростью из черного дерева с медным набалдашником, которой пользовался отец, Оливер наклонился, чтобы помочь ей. Их руки соприкоснулись, и дыхание застыло у нее в горле, а по телу словно пробежал электрический разряд.
Каким-то чудом Джинни удалось остаться неподвижной. Она глядела, как Оливер ставит на место стойку и собирает зонты и трости. Затем он повернулся к ней и протянул руку, помогая подняться.
Сердце Джинни забилось так громко, что Оливер мог бы его услышать. Она покорно взяла его за руку, но так и не отважилась взглянуть в его темные, пугающие глаза. Чего стоит все мое хваленое самообладание, — с горечью думала Джинни, — если я так размякла от простого прикосновения. Надо взять себя в руки…!
— Мы продолжим экскурсию? — вежливо поинтересовался Оливер.
— О… да… — Усилием воли она совладала со своим голосом. — На этом этаже осталась только комната отца, тебе не обязательно ее видеть. Я проведу тебя наверх.
— Спасибо.
Поднимаясь по лестнице, Джинни спиной чувствовала, как Оливер буравит взглядом ее точеную фигуру, облаченную в серые шелковые брюки и облегающую трикотажную блузку — наряд, который она выбрала специально, чтобы произвести впечатление на будущего покупателя. Черт бы его подрал! Лучше бы она продала дом оздоровительному
клубу, чем Оливеру.— На этом этаже пять спален, а этажом выше — еще две, — скучным голосом разъясняла она. — В двух спальнях имеются отдельные ванные комнаты, одна общая ванная на этом этаже и еще одна наверху.
— Сойдет, — протянул Оливер, раздражая ее своей улыбочкой. — Хотя сначала мне потребуется только одна кровать, мягкая и удобная. Двуспальная, конечно.
В глазах Джинни сверкнул холодный вызов. Оборвав заранее заготовленную речь, она промчалась по коридору, распахивая одну дверь за другой, позволив Оливеру идти следом и заглядывать в открытые комнаты. Как она могла поверить, что любит этого высокомерного, несносного мужчину? Даже в девятнадцать лет ей следовало быть умнее.
Большинство комнат стояли пустыми несколько лет, и Джинни убила последние несколько дней, проветривая их, вытирая пыль и передвигая мебель, чтобы прикрыть проплешины на коврах.
Оливер остановился у закрытой двери.
— А что здесь? — поинтересовался он, указывая рукой.
Джинни замерла, сцепив пальцы за спиной.
— Это… моя комната.
Оливер насмешливо изогнул бровь.
— Открывай, — потребовал он.
— Тебе незачем смотреть мою комнату, — сдавленным голосом возразила Джинни.
— Я покупаю весь дом.
Будь это обычный покупатель, Джинни и не подумала бы спорить. Но с ним… это похоже на вторжение. Хотя Оливер имеет право приказывать; ей ничего не остается, кроме как согласиться на его цену — в противном случае придется объявить отца банкротом.
Она открыла дверь.
Джинни сменила обстановку в своей комнате совсем недавно, в прошлом году. Теперь ей стыдно вспоминать, сколько денег она потратила в то время, когда отец пытался выпутаться из финансовой западни. Оформленная в кремовых и персиковых тонах, с кружевными занавесками на окнах и кроватью с балдахином, ее спальня была милой и симпатичной, хотя и без излишней вычурности.
Только бы Оливер не пожелал заглянуть в гардеробную. Джинни была уверена, что ее комната для переодевания битком набита платьями, для которых не нашлось места в ее квартире — большинство из них она надевала крайне редко. По крайней мере, здесь было прибрано — она заглядывала сюда час назад, когда ждала…
О, нет! Как она могла не заметить эти тоненькие трусики из французского шелка, валяющиеся на полу? Наверное, она их уронила, когда убирала белье. С порозовевшими щеками она прошла по комнате и попыталась незаметно отфутболить трусики под кровать, но Оливер ее опередил.
Он поднял трусики двумя пальцами и принялся внимательно разглядывать тонкое кружево.
— Великолепно, — заключил Оливер. — У тебя отличный вкус в отношении белья.
— Спасибо, — буркнула Джинни, выхватила у него трусы, сжала в кулаке и запихнула в ближайший ящик комода.
— Мне нравится, когда женщины носят сексуальное белье. Это означает, что они ценят свое тело. — Его голос был мягким и хрипловатым. — И знают, как угодить мужчине.
Джинни резко отвернулась и отошла к окну. Ее щеки пылали, голова кружилась. Если он может довести ее до такого состояния несколькими словами, понимающей улыбкой…