Надежда патриарха
Шрифт:
«Вне пределов двухкилометровой зоны причаливания, шаттл».
– Естественно. Изменение курса на 025, 36, 198.
Я щелкнул тумблером:
– Никакой связи по радио. Ничего.
– Понял, сэр. – Ван Пэр не отрывал глаз от приборов.
Я выключил все мои средства связи и шагнул в шлюз.
Когда в камере установился вакуум, я схватился за поручень и выплыл из шаттла. Гравитация в шлюзе была почти нулевая, и это мне сильно помогло. Будь у меня возможность как-то жить между планетами, моя спина бы совсем не болела.
Некоторое время я ждал в свете равнодушных звезд, пока не увидел яркие огни «Галактики». В результате маневрирования Ван Пэра должен был настать
Когда наступил подходящий момент, я отпустил поручень и плавно выплыл в пространство. В иллюминаторе шаттла виднелось тревожное лицо Арлины. Я помахал ей, но она не ответила, лишь, постепенно удаляясь, неподвижно смотрела на меня, словно стараясь запечатлеть мой образ в своей памяти.
Через некоторое время шаттл скрылся из виду.
Предельно осторожно я ненадолго запустил двигатели. Вся хитрость заключалась в том, чтобы двигаться медленно-медленно.
«Галактика», как и околоземная станция, имела множество внешних датчиков. Пространство, особенно около станции, было заполнено брошенными баками, потерянным инструментом, всяким металлическим хламом и другим медленно дрейфующим мусором, который в конце концов засасывался земным тяготением. Если бы я плыл по направлению к кораблю достаточно медленно, датчики меня бы не зарегистрировали.
И все же при любой скорости мне оставалось полагаться на удачу.
Я двигался так медленно, что путь к кораблю мог занять часов восемь. И я бы достиг «Галактики» в 17–00.
То есть во вторник. А я обещал Стангеру, что буду на «Галактике» в среду.
Непременно буду.
Я намеревался убить Стангера, если получится. Здесь все сделалось ясно, и обсуждать было нечего. Мне следовало отдать Господу Богу жизнь – или Стангера, или мою.
Дрейфуя, я старался не заснуть. Мне нужно было ежеминутно корректировать свой курс, поскольку вблизи корабля это будет делать уже поздно. А больше всего мне хотелось, чтобы какой-нибудь дежурный гардемарин заметил приближающийся к его кораблю инородный объект.
Время от времени я молился. За Майкла, за беднягу Ансельма, за Джареда. За всех, к кому я когда-то был несправедлив.
Через некоторое время со мной на пару дрейфовал друг детства Джейсон. Затем Вакс Хольцер – поначалу мой самый заклятый враг, а потом друг. Вакса я убил одним из первых.
Я дернулся и очнулся. «Следи за баллонами, Сифорт, – напомнил я себе. – Пока все в порядке – горит зеленая лампочка. Но скоро понадобится переключить».
Где я находился?
Определенно приближался к «Галактике», но до нее было еще далеко. Я подумал, не поработать ли немного двигателями. Но с таким же успехом я мог включить радиомаяк. Или объявить о своем местонахождении на всех частотах. Я вздохнул.
Где был теперь шаттл Ван Пэра? Согласно полученным инструкциям, он должен был закончить маневрирование, пристыковаться на четыре часа к станции, а потом, в среду, с нее отбыть.
Я в который раз вернулся к своему плану. Моим неоспоримым преимуществом являлось то, что для победы мне было не жалко отдать жизнь. Лишь бы не помешал Стангер.
Арлина говорила о втором ребенке. Жаль. Возможно, она использует мою законсервированную ДНК. После смерти я был бы куда лучшим отцом, нежели живой, настоящий. Многие годы, из-за упорного нежелания считаться с экологическими приверженностями Фити, я не подпускал к себе родного
сына. И я наказывал Майкла, всячески унижал его. Не будь он в таком отчаянном положении, никогда не позволил бы так с собой обращаться.Моя гибель не явится большой потерей для мира.
Я начал скрупулезные приготовления к переключению баллонов. Хлопотная операция, но отнюдь не невыполнимая. В течение короткого времени я буду зависеть только от воздуха в моем скафандре. Но его хватит на несколько минут, а переключение баллонов занимает считанные секунды. Я отсоединил использованный баллон, поднес патрубок к другому, защелкнул зажим.
Когда я в последний раз менял баллоны вне корабля? Должно быть, в возрасте Ансельма, когда был гардемарином. Бедный Тэд… снова стать кадетом, в шестнадцать-то лет. За всю историю Академии не случалось такого понижения в звании. Хотя что он сам посеял – то теперь и пожинает. Не смог быть достойным гардемарином, его и разжаловали. Впрочем… Я невольно улыбнулся. Ансельм потерял некоторые свои права. Как кадет он не имел права покупать спиртное. Возможно, я сделал для него доброе дело.
Впереди стали вырисовываться неясные очертания корабля. Следовало ли мне скорректировать курс? Нет.
Мои ноги ударятся о корпус первыми. Этого нельзя допускать: при сотрясении спинного мозга я могу потерять сознание. В последний момент надо будет включить тормозной двигатель…
Ближе. Я сосредоточился.
«Включи свои наручные магниты, ты, идиот! Что, хочешь отскочить от корпуса, как горошина от стенки?»
Короткий запуск двигателя.
Медленно, осторожно… Контакт.
Я прилип к громадному корпусу, как моллюск к киту. Где я? У диска – но какого? Я был достаточно близко, чтобы это определить, – почему же не обратил внимания? Пристыковаться можно было только к первому или второму уровню.
«Не паниковать! Здесь должна быть какая-то маркировка. Ты не первый астронавт, оказавшийся снаружи и потерявший ориентировку».
Избегая торчащих датчиков, я стал двигаться от поручня к поручню. Корпусу впереди конца было не видать. Он казался больше трех футбольных полей, и мне надлежало плыть, толкая себя, вдоль огромной его секции, а мои трости волочились за мной.
Любой другой астронавт в такой ситуации включил бы двигатели, отплыл от корпуса и потом приблизился бы туда, где хотел пристыковаться. Но я старался, чтобы меня не засек какой-нибудь из внешних датчиков корабля.
Мое передвижение было возможно только благодаря нулевому тяготению.
Прошел добрый час, прежде чем я добрался до шлюза у второго уровня. Я осторожно двигался вдоль корпуса, шаг за шагом подбираясь к датчику, установленному как раз над шлюзом. Я вытащил из сумки единственный инструмент, который прихватил с собой, – гаечный ключ. Осторожно, чтобы не попасть в поле зрения датчика, я отвинтил его крепление и выдернул кабель передачи данных.
Теперь предстояло самое трудное.
Я просунул руку под поручень у самого шлюза и начал терпеливо ждать. Не исключено, что воздух у меня в баллонах кончится и я погибну от удушья, прежде чем смогу приступить к осуществлению своего плана.
Секунды превращались в минуты, прошел час. Два. Я начал думать о своем последнем баллоне с кислородом. Надо было подключить его, пока горит зеленая лампочка, чтобы не отвлекаться в решающий момент.
Три часа. Что, если отсоединить еще один датчик? Не вызовет ли это у них подозрения, или…
Замигал внешний индикатор шлюза.
Я открыл свою сумку.
Я не решался согнуться и пролезть через иллюминатор шлюза. Оставалось надеяться, что там окажется не больше двух членов экипажа.