Начало
Шрифт:
Кора с тоской подумала, что мать права…
Внизу уже ждали, и миссис Левинсон поспешила прощаться с леди Вайолет. Глядя на мило воркующих дам, никто бы не подумал, что этот миг праздник для обеих. Миссис Левинсон страшно устала от своих английских родственников, включая зятя и его мать, а леди Вайолет с облегчением думала, что хотя бы какое-то время поживет без шумной американки.
Целуя на прощание дочь, миссис Левинсон прошептала ей на ухо:
– Запомни: сгорающая от страсти львица…
Кора буквально вспыхнула от этого напоминания. Леди Вайолет поспешно отвела глаза, решив, что
У Коры едва не навернулись слезы на глаза, как бы она ни уставала от сумасбродства матери, какое бы смущение ни испытывала, ее отъезд означал, что новая леди Кроули остается одна. Мать права, с завтрашнего дня все лорнеты и бинокли в опере будут направлены на нее. Нет, конечно, не все, это было бы слишком, она не столь знаменита и популярна, но многие…
И в отношении Нэнси миссис Левинсон тоже права, та сумеет постоять за себя. Но Нэнси не только великолепная кухарка, она живое напоминание о доме, ведь у Коры остались только Анна и Нэнси. Леди Вайолет относится к невестке едва ли не строже остальных дам; Эдит, конечно, доброжелательна, но она и сама подвергается строгому взысканию за каждый мелкий проступок, а с мужем у Коры отношения пока так и не наладились, в этом мать права. Поэтому больше других наставлений Кору потрясло последнее про львицу, оно не выходило из головы.
Поступить, как советовала мать, то есть либо и впрямь дать волю желаниям, которые сама Кора считала почти постыдными, либо спросить о его желаниях Роберта, не позволила природа – организм Коры потребовал недельных каникул от возможной близости с супругом. Это только добавило смущения, как она сможет признаться супругу в таком?
– Анна, как дать понять лорду Кроули, что у меня… что я…
– Я что-нибудь придумаю, миледи.
– Ты меня спасешь, я даже не представляю, как быть.
Кора не знала, каким образом Анне удалось дать понять Роберту, что в спальню супруги пока нельзя, скорее всего, намекнула, когда тот направлялся к жене. У Коры оставались несколько дней на размышления о словах матери. Днем она старательно скрывала все, что было в мыслях и на душе, держалась приветливо, но очень сдержанно. Чувствуя на себе оценивающие взгляды, невольно выпрямлялась, тщательно следила за каждым своим жестом, взглядом, словом. В осанке Коры и манере держаться даже появилась некоторая надменность.
Откуда Роберту знать, что в супруге говорила затаенная обида, ведь леди Вайолет, по-своему поняв перешептывание матери и дочери при прощании, поинтересовалась у Коры:
– Надеюсь, вы уже беременны и, надеюсь, сыном?
– Нет, миледи, совершенно точно нет.
Леди Вайолет поджала губы, досадуя на себя за то, что столь неловко влезла в интимную жизнь сына и невестки, но теперь уже Кора неверно поняла поведение свекрови.
У них и без того были не самые теплые отношения, а после столь прямого вопроса…
Спускаясь к завтраку, Кора нечаянно услышала, как Эдит укоряет мать:
– Мама, мне кажется, ты не совсем справедлива к Коре, она очень приятная молодая женщина, и Роберту будет с ней хорошо.
– Что-то я не заметила счастья в глазах Роберта, как,
впрочем, и в ее глазах тоже. Свекровь задела больную тему, но ни спросить ее или мужа, ни просто поговорить на эту тему с кем-то Кора не могла, ее подруги в Нью-Йорке, например Сьюзен, едва ли были опытней, а любимая тетя, которой можно задать любые вопросы, не смогла отправиться в Лондон. Написать леди Бельмонт? Но как?! Как можно изложить на бумаге то, о чем даже думать стыдно? Оставалось замкнуться в себе, держаться как настоящая леди и надеяться, что все как-то само собой образуется.Роберт тоже удивлялся переменам, произошедшим в поведении Коры. Сдержанная, спокойная, чуть надменная… Если бы только она не была такой же ледышкой в спальне!
– Роберт, должна признать, что отсутствие миссис Левинсон положительно влияет на поведение ее дочери. Кора ведет себя как настоящая леди, – вынуждена была заявить даже леди Вайолет.
– Но разве в присутствии матери Кора вела себя иначе?
Леди Вайолет на мгновение задумалась, потом фыркнула:
– Но она все равно американка!
Ничто не могло примирить леди Вайолет с мыслью, что ее дорогой Роберт будет принадлежать другой женщине, которая к тому же станет хозяйкой Даунтона. Вот так запросто отдать сына и поместье американке, даже самой элегантной и сдержанной?! Ну, уж нет! Она не знала, почему возражает, что намерена сделать, но чувствовала, что все внутри протестует, а если леди Вайолет чего-то не желала или, наоборот, желала, все происходило по ее желанию. Пока Кору спасало только то, что вдовствующая графиня и сама не знала, чего же именно желает. То, что не желает отдавать Роберта и Даунтон, знала точно.
Поняв, что Кора могла слышать хотя бы часть их беседы, Эдит поспешила отвлечь невестку от той темы.
– Кора, а вы любите живопись?
– Да, очень, как и музыку, и литературу.
– Я немного рисую, в Даунтоне я вам покажу свои рисунки. Там много прекрасных мест для рисования пейзажей.
Кора улыбнулась:
– Я не так хорошо рисую, как играю на рояле, но с удовольствием посмотрю ваши рисунки. Кстати, мы скоро поедем в Даунтон?
Леди Вайолет чуть приподняла бровь:
– Торопитесь осмотреть свои новые владения?
Коре понадобилась выдержка, чтобы не ответить резко, она улыбнулась как можно спокойней:
– Мечтаю посмотреть огромный дом, о котором рассказывал Роберт, и, конечно, те самые места, где так хорошо писать пейзажи.
– Мы поедем в Даунтон послезавтра. Такой срок вас устраивает, леди Кроули?
– Да, конечно. Я должна предупредить об этом своих слуг. – Легкий кивок Коры сделал бы честь любой светской красавице, но на леди Вайолет не произвел должного впечатления.
– Слуг?! У вас есть слуги кроме вашей горничной?
– Да. – Кора не позволила вывести себя из равновесия, понимая, что главное впереди. Что скажет леди Вайолет, когда услышит о чернокожей кухарке? – Миссис Левинсон оставила мне троих своих слуг… Их содержание будет производиться из моих собственных средств, а место для их размещения мистер Бишоп обещал подыскать.
Она не успела сказать о Нэнси, выручило появление Роберта, который приветствовал своих дам приятной улыбкой:
– О чем вы говорите?