Набор
Шрифт:
— А с чего им быть лояльными мне?
— Вы же Воронов. Это ваше княжество.
— Княжество это, увы, не мое. Указом императора оно находится под внешним управлением. Кроме того, если бы он назначил князя, им бы был Антон Павлович, а никак не я.
— Этот прощелыга? — хмыкнул Лихачев. — Наслышаны мы, как вы за него комнату в трактире оплачивали и остальные долги. И что он за деньгами к вам приезжал, тоже наслышаны. Поставь его — будет с остатка княжества всё тянуть, как пиявка. Кому такой князь нужен?
— Князей не выбирают голосованием.
— Не выбирают, — согласился он. — Но ежели бы выбирали, то ни ваш
— Да, князь Верховцев — хороший человек, — подтвердил я.
— Ну вот, коли не возьмете нас в свою команду, то как закончим с этим спасением, мы туда лыжи и навострим, — спокойно сказал Лихачев. — Не хочу, чтобы Рувинский на нас жировал.
— Вот ведь какое дело, Петр Афанасьевич, я к себе людей беру только под клятву.
— О как, — задумчиво сказал он.
— Именно. Поэтому думайте, готовы ли вы связать со мной свою жизнь навсегда.
— Значит, князем всё же собираетесь стать, — сделал он неожиданный вывод. — Интересно, однако.
Ответить я ничего не успел, потому что подъехали военные. Я вставать не стал, но сел. Говоров сначала пообщался со спасенными и указал на дорогу к Озерному Ключу. А уже потом подошел ко мне.
— Добрый день, Петр Аркадьевич. Всё геройствуете?
— Добрый день, Виктор Германович. Предлагаете бросить людей там на погибель, как это сделала доблестная армия?
Он поморщился.
— Мы не имеем ресурсов на такую операцию. Не знаю, как вам удалось вытащить столько людей, это граничит с чудом.
Пришлось на ходу выдумывать оправдание моему внезапно выросшему навыку, уровень которого Рувинский знал. Заодно поправил в сокрытии сути до десятого — на меньшем я бы не сумел всех вывести.
— С трудом, Виктор Германович. У меня был навык Незаметность, вбросил кристаллов по максимуму, накрыл всех людей и вывел. Не без боя, разумеется. А вы здесь какими судьбами?
— Патрулируем. Налоги собираем. С Лихачевской артели сейчас возьмем.
— Они были со мной, — четко разделяя слова, заявил я. — Люди, которые ходят со мной в зону, налог не платят. Это мои люди, понятно? Они жизнью рисковали, вытаскивая крестьян, в то время как армия палец о палец не ударила, чтобы помочь. Если уж вам так приспичило взять налог, можете прогуляться по нашим следам, там огромный сугробень валяется. Что отковыряете — всё ваше. Мы с него ничего не взяли, не до этого было. Да там вообще куча всего нетронутого валяется, на десять налогов хватит. Потому что мы шли не за добычей, а выручать людей.
Я встал, чтобы не смотреть снизу вверх на Говорова. В ногах чувствовалась слабость, и я немного пошатывался. Вообще, состояние оставалось отвратительным, и разговор его улучшению не способствовал.
— Успокойтесь, Петр Аркадьевич, мне самому это не нравится. Но если Лихачевская артель появится в Озерном Ключе, полковник Рувинский первым делом меня спросит, где с них налог. И тогда неприятности будут и у меня, и у них.
— Нужно туда
наведаться, — неожиданно тихо тявкнул Валерон. — Они же наш налог собирают. Я перенаправлю его в нужном направлении. Сгоняю-ка я по-быстрому.Я даже не успел отреагировать, как Валерон оттолкнулся от меня лапами, придав себе ускорение, и удрал. Впрочем, сегодня мы вряд ли опять пойдем в зону. В таком состоянии, в котором я сейчас, можно только умереть. И это будет смерть не героическая, а тупая. Остальным моим людям отдых тоже необходим. Как мне ни жалко погибающих людей, сегодня что-то сделать я уже не смогу. Наверное, наша изгвазданная в крови тварей команда сильно контрастировала с бравыми военными, щеголявшими в чистой форме, с блестящим оружием.
— Рувинский мне обещал, что не станет брать налог с тех людей, кто ходит со мной в зону. Он уже не хозяин своего слова?
— Вы не можете ходить в зону двумя артелями, — с небольшим смущением в голосе сказал Говоров.
— Как, по-вашему, мы вытаскивали людей? Разбивая их на мелкие группки? Или таская по одному? С налогами в княжестве так плохо, что приходится выслеживать артельщиков, участвующих в спасательной операции?
— Петр Аркадьевич, вы действуете по своему желанию и не можете претендовать ни на какие преференции. Честно говоря, последняя пообщавшаяся с Рувинским спасенная вами дама привела его в отвратительное настроение. Он вообще заявил, что нужно вас посадить в поместье под арест, чтобы не шлялись и не приманивали тварей.
Мне показалось, что под тварью Рувинский подразумевал не обитателей зоны, а вполне конкретную особу, вытащенную из деревни чуть ли не против ее воли.
— Меня она тоже привела в отвратительное настроение, тем не менее я продолжил заниматься тем, чем должна заниматься армия — спасением людей.
— Армия тренируется на отражение внешней угрозы. У армии нет возможностей эвакуировать людей из зоны. Там нужны определенные навыки, которые в армии мало у кого есть.
— То есть я отношусь к внешней угрозе? Угрозе государству или Рувинскому лично?
— С чего вы взяли, Петр Аркадьевич?
— С того, что вы собираетесь меня запереть в поместье.
— Петр Аркадьевич, не преувеличивайте. Высказанное пожелание — еще не приказ. Мне кажется, вы нуждаетесь в отдыхе, перенапряглись сегодня знатно. У вас даже глаза красные, — с сочувствием сказал Говоров. — Выспитесь и — поймете, что наговорили лишнего. Но я не в обиде. Вы сделали большое дело, Петр Аркадьевич. Людей мы до города проводим. Артель Лихачева мы не видели.
Я кивнул, принимая эту версию. Но мы оба понимали, что это полумеры, которые не уберут противостояние между мной и Рувинским. Но вот в чем я не был уверен — так это в том, пойдет ли Говоров меня убивать при прямом приказе Рувинского. Тот убеждал его, что действует по приказу императора. Но было ли это так?
Военные уехали, уводя с собой гражданских. У тех эйфория после спасения закончилась, наступило осознание, что жизнь придется начинать с нуля. Даже героической Милке нужно что-то есть. Хозяйка теперь шла рядом и что-то ей ласково говорила, поглаживая по шее. Милка косила на нее огромным глазом и молчала. Свое спасение она не получила от хозяйки, а выбила собственными копытами. И сейчас ей наверняка хотелось в теплый хлев к охапке сена.
И я ее прекрасно понимал. Мне тоже хотелось поесть и уснуть.