Чтение онлайн

До этого момента Хаффингтон выступала заодно с Калаником, поддерживала его и защищала перед прессой и разгневанной общественностью. Немногим раньше в том же году она выступала по CNN с заявлением, что Каланик «эволюционирует» в своем поведении и вполне соответствует занимаемой должности. Она сказала в прямом телевизионном эфире, что Трэвис Каланик является «сердцем и душой Uber»275. Она долгие годы была соратницей Каланика, до этого самого момента, но вот он наступил, и Хаффингтон сказала, что, возможно, ему нужно подумать об отставке.

В любой другой период своей жизни Каланик сразу отмел бы

эту мысль. Каланик никогда не прекращал борьбу за то, чего хотел, а больше всего на свете он хотел пережить этот ужасный год и продолжить гонку Uber за доминирующее положение в мире.

Но теперь многое изменилось. Каланик был потрясен внезапной смертью матери. Удар синдиката застал его, когда он пытался осмыслить тот факт, что никогда больше ее не увидит. Прошло всего две недели с того дня, когда он узнал о несчастном случае, улетел во Фресно и сидел в больнице у постели отца, не зная, выживет ли он. Еще меньше времени прошло после похорон матери в Лос-Анджелесе. Впервые в жизни Трэвис Каланик осознал, что он устал от борьбы. Возможно, сейчас самым правильным будет отойти от дел и удалиться, чтобы оплакать мать.

Герли разослал членам синдиката сообщение: «Он склоняется к сдаче». Инвесторы и советчики, общавшиеся через группу в WhatsApp, поверить не могли, что это наконец произойдет.

К тому времени, когда в Чикаго тем вечером зашло солнце, Каланик сопротивлялся уже много часов, и инвесторы были сыты по горло. После первого намека от Хаффингтон, что Каланик может уйти, синдикат не добился почти никакого прогресса. Фентон и Коулер периодически беседовали с разными людьми, представлявшими в течение дня Каланика и его интересы. Трэвис наскреб горстку союзников, согласившихся выступить от его имени.

Но время шло, определенного ответа Каланик не давал, и у эмиссаров кончилось терпение.

В 9:19 вечера по стандартному восточному времени Питер Фентон послал сообщение Арианне Хаффингтон, предупреждая, что они собираются звонить в «Нью-Йорк таймс».

«Простите за беспокойство, но через пятнадцать минут я улетаю в Европу, – писал Фентон, посматривая на самолет, на который ему вскоре предстояло садиться. – Я никоим образом не могу помешать группе обратиться к общественности. Знаю, что вы готовы перевернуть небо и землю, но у нас не осталось времени».

Хаффингтон отреагировала немедленно.

«Звоню ему прямо сейчас», – написала она. Фентон в знак благодарности отправил эмодзи со сложенными в молитве ладошками.

Это последнее предупреждение синдиката вкупе с советом Хаффингтон Каланику, что нужно уступить, наконец сработали. Гендиректор совершенно вымотался, и у него не осталось выбора. Ему не удалось убедить своих бывших союзников, что нужно совместно выступить против инвесторов. Он согласился еще раз встретиться и подписать документы.

Последняя встреча прошла в торгах и исправлениях предоставленных документов. Каланик достал ручку и принялся вносить поправки в требования, которые он счел чрезмерными.

Пусть он больше не будет руководить созданной им компанией, но Трэвис хотел быть совершенно уверен, что сохранит за собой на будущее право голоса и на уровне ведения бизнеса, и в совете директоров. Инвесторы согласились; они чувствовали, что место в совете директоров – это меньшее, что они могут для него сделать.

Билл Герли не мог больше оставаться в совете. Битву он, возможно,

и выиграл, но Каланик не хотел его видеть или вести с ним дела, тем более работать вместе с ним в совете директоров Uber в ближайшие годы. Поторговавшись, стороны пришли к соглашению: Герли уйдет из совета Uber, а место займет его партнер, Мэтт Коулер.

Группа пообещала Каланику «мягкую посадку». Отставка произойдет просто и изящно; наблюдатели поймут.

Фентон засыпал Хаффингтон лестными текстовыми сообщениями:

Примите мою самую горячую и сердечную благодарность. Сегодня вы сделали невозможное возможным. Я восхищен. С удовольствием буду сотрудничать с вами когда угодно и где угодно. Подумать только, чего бы мы могли достичь в других, не столь напряженных обстоятельствах. Очень хочется направить все силы на строительство новой, позитивной Uber. У этой компании блестящее будущее.

Герли разослал членам синдиката заключительное сообщение: «Мы располагаем подписанным заявлением об отставке».

В 21:30 по тихоокеанскому времени на обратном пути в отель, расположенный в центре Лос-Анжелеса, я получил последнюю подсказку от источника. Мне переслали копию письма и дали общее представление о том, как в течение дня происходило противостояние Каланика с инвесторами. По поводу заявления Каланика мне было сказано звонить ему самому и Хаффингтон.

Я не знал только о переговорах сторон по поводу спокойной отставки Каланика. Понятия не имел, что они собираются сообщить прессе, будто Каланик по собственному желанию уходит со своего поста.

Мне сказали только, что Каланик смещен в результате заговора инвесторов, что я должен поторопиться и написать статью, пока кто-нибудь меня не опередил. Только гораздо позже я понял, что по крайней мере один источник в синдикате, состоявшем из людей, планировавших ниспровержение Каланика, хотел быть уверенным, что Каланик никогда не вернется на свое место главы компании. В то время как большая часть синдиката ожидала публикации статьи о «мягкой посадке», как и планировалось, несколько избранных пожелали, чтобы история выглядела неприглядной, какой она и была на самом деле. И они использовали меня, чтобы достичь своей цели.

Получив информацию от своих контактов, я бросился наверх, в свой номер отеля, лихорадочно отпечатал тысячу слов об отставке Каланика и позвонил главному исполнительному директору и Хаффингтон, попросив комментариев.

«Я люблю Uber больше всего на свете, – написал мне Каланик в своем заключительном заявлении, отправленном по электронной почте. – В этот трудный для меня лично момент я принимаю требование инвесторов покинуть пост, чтобы Uber мог двигаться дальше, а не отвлекаться на очередной конфликт».

Статья появилась в Сети сразу в полвторого ночи по восточному времени, когда «Нью-Йорк таймс» пуш-уведомлением одновременно разослала ее сотням тысяч подписчиков. На экранах смартфонов выскочил заголовок: «Трэвис Каланик ушел с поста главного директора Uber после того, как инвесторы возмутились юридическими и трудовыми скандалами в компании».

Каланик был ошарашен. Ему обещали «мягкую посадку» и статью о том, что он ушел на своих собственных условиях. Вместо этого его унизили. Кто-то предал его.