На взлёте
Шрифт:
Ударную группу возглавил командир эскадрильи "Монгольский арат" старший лейтенант И. Т. Кошелев. Группу прикрытия повел командир 1-й эскадрильи старший лейтенант П. Я. Марченко. А общее руководство их действиями взял на себя подполковник Соболев.
Подойдя к Зарау, летчики застали на земле не менее шестидесяти семидесяти самолетов различных типов. Кроме того, над аэродромом кружила девятка Ю-87, очевидно поджидавшая истребителей прикрытия перед уходом на боевое задание. Оценив обстановку, подполковник Соболев принял решение с ходу нанести удар обеими группами по наземной и воздушной целям одновременно.
Эскадрилья Кошелева с высоты 500 - 600 метров сбросила бомбы на ближайшую стоянку.
А тем временем эскадрилья Марченко расправлялась с бомбардировщиками, находившимися в воздухе. С первой же атаки три из них были сбиты. Остальные бросились врассыпную. От преследования их Марченко воздержался: нельзя было оставлять без прикрытия действия ударной группы. И действительно, над аэродромом очень скоро появились "фокке-вульфы". Эскадрилья Марченко завязала с ними бой и не только преградила им путь к нашим истребителям, штурмовавшим аэродром, а и уничтожила еще два самолета противника. Наши же гвардейцы вернулись без потерь.
Через несколько дней мы сами перебазировались в Зарау и имели возможность окончательно убедиться, в какой переплет попал здесь противник. Повсюду валялись искореженные и сожженные самолеты, чернели обуглившиеся постройки. Взлетно-посадочная полоса изрыта воронками от бомб. Конечно, по этому аэродрому наносили удары и другие соединения воздушной армии, но летчики 2-го гвардейского полка легко разобрались, что было сделано другими, а что принадлежало им.
Стремясь взять реванш за понесенный здесь урон, неприятельская авиация неоднократно пыталась нанести по Зарау ответный удар. Однако мы с первого же дня пребывания здесь хорошо организовали оборону аэродрома, и все эти попытки оказались малоэффективными.
Как-то я стал свидетелем такого эпизода. Наблюдатели обнаружили на подходе к аэродрому двух "фокке-вульфов". В тот момент командир 937-го полка Герой Советского Союза подполковник Косолапов находился возле своего самолета. Он моментально вскочил в кабину, запустил двигатель и взлетел. Разогнав максимальную скорость, летчик сблизился с немецкими самолетами и энергичным маневром вышел в хвост ведущему. Последовал залп из всех пушек, и тот, объятый пламенем, врезался в землю на окраине аэродрома.
По уцелевшим документам удалось установить, что сбитый "фокке-вульф" пилотировался полковником немецких ВВС, награжденным рыцарским крестом. Я вместе с начальником политотдела А. В. Нарыжным от души поздравил Косолапова с победой. Поздравляли его и другие, а он только улыбался застенчиво: ничего, мол, особенного не сделал, обычный боевой вылет. Мы, однако, были иного мнения: провести так блестяще воздушный бой с многоопытным противником по плечу лишь виртуозу.
Это был семнадцатый немецкий самолет, сбитый Косолаповым.
С аэродрома Зарау летчики нашей дивизии несколько раз летали на штурмовку окруженной крепости Глогау. Удары наносились в основном по малоразмерным целям: опорным пунктам, позициям артиллерии и минометов, даже по отдельным огневым точкам.
Против вражеского гарнизона действовал там стрелковый корпус из 3-й гвардейской армии генерал-полковника В. Н. Гордова. Кроме нашей дивизии его поддерживали 2-й гвардейский штурмовой авиационный корпус С. В. Слюсарева и 4-й бомбардировочный корпус под командованием генерал-майора авиации П. П. Архангельского.
С командного пункта стрелкового корпуса хорошо просматривалась почти вся крепость. Мы, авиационные командиры, довольно часто руководили оттуда действиями своих соединений. Каждая поездка на корпусной КП была сопряжена с риском: приходилось
на автомашине преодолевать хорошо пристрелянное немцами открытое пространство. Проскочить это "гиблое место" старались пораньше утром, еще до рассвета, а возвращались обратно уже в вечерние сумерки.В разгар боев за Глогау, 19 февраля 1945 года, наша дивизия была награждена орденом Красного Знамени. Вручать его прилетел член Военного совета воздушной армии генерал-майор авиации С. А. Рамазанов. Обставили мы это событие очень торжественно. Даже духовой оркестр играл, созданный заботами начальника штаба 2-го гвардейского полка. На митинге, состоявшемся в честь вручения ордена, выступали летчики, инженеры, техники, механики. Все они с одинаковой, пожалуй, взволнованностью говорили о своем стремлении быстрее добить врага в его собственном логове, клялись, что не пожалеют ни сил, ни даже самой жизни для завоевания победы.
Сразу же после митинга многие вылетели на задания. Надо было блокировать вражеские аэродромы: наши наземные войска стали жаловаться на участившиеся бомбардировочно-штурмовые удары немецких истребителей. Удары эти наносились внезапно с малых высот и на больших скоростях. Борьба с осуществлявшими их мелкими группами "фокке-вульфов" и "мес-сершмиттов" оказалась делом трудным. И тогда командование воздушной армии приняло решение организовать планомерную блокировку вражеских аэродромов.
Каждое такое задание выполнялось обычно парой или звеном истребителей. Они нарушали ритм аэродромной жизни, сбрасывая бомбы на стоянки самолетов и взлетно-посадочную полосу, ведя огонь из пушек по скоплениям людей и аэродромным постройкам, уничтожая взлетающие и садящиеся машины. Такая тактика была весьма эффективной. Она нередко вынуждала противника перебазировать свою авиацию поглубже в тыл.
Большим мастером по блокировке фашистских аэродромов считался у нас командир одной из эскадрилий 482-го полка майор В. В. Зайцев. Он скрытно подходил к намеченному объекту, с ходу наносил по нему удар, а затем, маскируясь облаками или складками местности, "дежурил" где-то поблизости, выжидая взлета или посадки немецких самолетов. Тут Зайцев внезапно атаковал их и, как правило, сбивал облюбованную жертву.
На земле это был симпатяга парень, рослый и спокойный, с добродушным прищуром глаз. Но стоило только поднять его в воздух - сразу становился иным: весь как-то подбирался, будто туго сжатая пружина, делался расчетливым и, я бы сказал, злым. С задания он редко возвращался с пустыми руками и на исходе войны по заслугам был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.
В конце февраля 1945 года войска 1-го Украинского фронта овладели всей Нижней Силезией, вступили в немецкую провинцию Бранденбург и вышли на одну линию с 1-м Белорусским фронтом. В первых числах марта противник предпринял контрудар из района Лаубан в направлении Глогау, намереваясь соединиться с окруженным там гарнизоном и восстановить железнодорожное сообщение между Берлином и Силезией. Но наши наземные войска при поддержке авиации сорвали этот план врага. Его ударная группировка была разгромлена, после чего на правом крыле фронта установилось относительное затишье.
За период с 12 января по 31 марта 1945 года летчики нашей дивизии совершили 2290 боевых вылетов, провели 180 воздушных боев и сбили в них 98 вражеских самолетов. Кроме того, по самым скромным подсчетам, нами было уничтожено на земле 24 самолета, 90 автомашин, 12 паровозов и 63 вагона.
Так же успешно действовали и все другие соединения 2-й воздушной армии, насчитывавшей в своем составе около четырех тысяч боевых машин. Не могу не сказать здесь хоть несколько слов о людях, которые командовали этими соединениями и с которыми нам доводилось тогда так или иначе взаимодействовать.