На последнем берегу
Шрифт:
– Куда ведет этот путь? – шепотом спросил Аррен у Геда, ибо юноша жаждал услышать звук человеческой речи.
– Не знаю, – покачал головой маг. – Быть может, это дорога в никуда.
В том направлении, куда они шли, склон становился все более пологим. Почва сухо скрипела у них под ногами, словно застывшая лава. Они, не торопясь, шагали дальше, и теперь Аррен уже и думать забыл о повороте назад, а также о том, как они будут возвращаться. Не думал он и о передышке, хотя очень устал. Как-то раз юноша попытался отвлечься от безмолвной тьмы, изнеможения и страха, думая о доме. Но он не смог вспомнить ни как выглядит солнечный свет, ни лица матери. Словом, идти дальше – единственное, что ему оставалось делать. И он шел дальше. Аррен почувствовал под ногами ровную почву, и тут Гед за его спиной замедлил
Аррен застыл как статуя в этом погруженном во мрак узком ущелье, и Гед так же замер рядом с ним. Они стояли молча, подобно безразличным ко всему мертвым, уставившись в никуда. Слегка содрогнувшись, Аррен подумал:
«Мы зашли слишком далеко».
Хотя, теперь это не имело никакого значения.
Словно вторя его мыслям, Гед сказал:
– Мы зашли чересчур далеко, чтобы повернуть назад.
Голос его был тих, но стенки огромной впадины частично отразили звук, и Аррен слегка вздрогнул от неожиданности. Неужели они пришли сюда, чтобы встретиться здесь с тем, кого искали?
Голос во тьме произнес:
– Вы зашли слишком далеко.
– Лишь столь долгий путь оказался достаточным, – ответил Аррен.
– Вы пришли к Безводной Реке, – сказал голос. – Вы не сможете вернуться к каменной стене. Вы не сможете вернуться к жизни.
– Этой дорогой – нет, – сказал Гед во тьму. Аррен с трудом различал его силуэт, хотя стояли они бок о бок, ибо возвышавшиеся над ними горы отрезали добрую половину света звезд, а по Безводной Реке, казалось, текла сама тьма. – Но мы должны отыскать твой путь. Ответа не последовало.
– Мы здесь в равном положении. Если ты слеп, Коб, то ведь и мы стоим во тьме. Ответа не было.
– Здесь мы не в силах убить тебя или причинить тебе вред. Чего ты боишься?
– Я не боюсь, – ответил голос из тьмы. Затем медленно, сопровождаемый слабым свечением, подобным тому, что испускал посох мага, среди темных масс валунов, расположенных вверх по течению от Геда и Аррена, возник человек: такой же высокий, широкоплечий и длиннорукий, как тот, что появлялся на дюне и песчаном пляже Селидора, только этот был много старше. Его густые спутанные волосы над высоким лбом были белы, как лунь. Итак, дух колдуна появился в царстве смерти не обожженный дыханием дракона, но все же не целый и невредимый – его глазницы были пусты.
– Я не боюсь, – повторил он. – Чего может страшиться мертвец?
При этих словах Коб рассмеялся. Звуки смеха прозвучали так фальшиво и жутко здесь, в этой узкой долине у подножья гор, что у Аррена на миг перехватило дыхание. Но он сжал рукоять меча и внимательно слушал.
– Я не знаю, чего может страшиться мертвец, – ответил Гед. – Ведь не смерти же? Тем не менее, ты боишься ее. Ибо ты нашел способ избежать ее.
– Да, и я жив: мое тело живо.
– Не совсем, – сухо заметил маг:
– Иллюзия может скрыть возраст, но Орм Эмбар был не слишком ласков с этим телом.
– Я могу восстановить его. Я знаю секреты исцеления и омоложения, и это не какие-нибудь там иллюзии. Что ты можешь противопоставить мне? Что ты, Верховный Маг, можешь противопоставить мне, деревенскому колдуну? Я единственный из всех магов нашел Путь к Бессмертию, что еще не удавалось никому!
– Возможно, мы его и не искали, – заметил Гед.
– Нет, вы искали его. Все вы. И ты искал его и не смог найти, а потому несешь заумную чушь о принятом порядке, балансе и равновесии жизни и смерти. Но эти слова – насквозь лживы. Они призваны скрыть вашу беспомощность, ваш страх перед смертью! Какой человек не хотел бы жить вечно, если б смог? А я могу. Я бессмертен. Я сделал то, чего не смогли сделать вы, и поэтому я – ваш повелитель, и вы знаете это. Знаешь ли ты, как я добился своего, Верховный Маг?
– Узнаю.
Коб сделал шаг им навстречу. Аррен заметил, что хотя у колдуна не было глаз,
его манера держаться порядком отличалась от поведения слепца. Казалось, он точно знал, где стоят Гед и Аррен, и побаивался их обоих, хотя ни разу не повернул головы в сторону юноши. Должно быть, он обладал неким колдовским вторым зрением, позволявшим ему ориентироваться в пространстве, чем-то, дающим ему представление об окружающем мире, хотя оно не могло заменить ему настоящее зрение.– Я отправился на Палн, – сказал он Геду, – после того, как ты, в своей гордыне, решил, что проучил меня, преподав мне урок. О, ты действительно преподал мне урок, но только не тот, на какой ты рассчитывал! Тогда я сказал себе: теперь я видел смерть и не хочу принимать ее как должное. Пусть глупцы идут предначертанным им идиотским путем, а я – человек, я сильнее природы. Я не пойду на заклание, я не перестану быть собой! Приняв решение, я вновь взялся за «Наследие Пална», но нашел там лишь намеки на то, что мне было нужно. Поэтому я перекроил и переделал их и составил заклинание – величайшее из всех существующих заклинаний. Величайшее и последнее!
– Произнеся это заклинание, ты умер.
– Да. Я умер! У меня хватило мужества умереть, дабы найти то, что вы, трусы, никогда не смогли бы обнаружить – обратную дорогу из смерти. Я отворил дверь, что была закрыта с начала времен. И теперь я свободно передвигаюсь здесь, а также в любой момент могу вернуться в мир живых. Единственный из всех людей во все времена, я – Повелитель Обоих Миров. И дверь, что я распахнул, открыта не только здесь, но и в умах людей, в укромных уголках их душ, где все мы один на один с тьмой. Они знают это и приходят ко мне. И мертвые тоже вынуждены являться на мой зов, ибо я не утратил магии живых: души всех умерших, лордов, магов, гордых женщин, преодолевают стену из камней по моему приказу. Туда-сюда, от жизни к смерти, потакая моей прихоти. Все должны явиться ко мне, и мертвые, и живые – ко мне, который одновременно и жив, и мертв!
– Куда они являются, Коб? Где ты находишься?
– Между мирами.
– Но это ни жизнь, ни смерть. Что есть жизнь, Коб?
– Власть.
– Что есть любовь?
– Власть, – не колеблясь, повторил слепец, пожав плечами.
– Что есть свет?
– Тьма!
– Как тебя зовут?
– У меня нет Имени.
– Все в этой стране носят свои Настоящие Имена.
– Тогда скажи мне свое!
– Меня зовут Гед. А тебя?
Слепец усмехнулся и ответил:
– Коб.
– Это твое прозвище, а не Имя. Как тебя зовут? Где твоя подлинная сущность? Не оставил ли ты ее на Палне, когда умер? Ты многое позабыл, о Повелитель Двух Миров. Ты забыл, что такое свет, любовь и даже собственное Имя.
– Теперь у меня есть твое Имя и власть над тобой, Верховный Маг Гед… Гед, который был Верховным Магом, когда был жив!
– Мое Имя не даст тебе ничего, – сказал Гед. – Ты не имеешь надо мной никакой власти. Я – жив. Мое тело лежит на берегу Селидора, под солнцем, на вращающейся Земле. А когда это тело умрет, я окажусь здесь: но только в виде Имени, одного лишь Имени, в виде тени. Неужели ты не понял этого? Ты, который вызывал столько теней мертвых, неисчислимые легионы умерших, в том числе даже милорда Эррет-Акбе, мудрейшего из всех нас, так никогда и не понял, что все они и в том числе и он, – лишь совокупность тени и Имени. Но Смерть не зачеркнула его жизнь и не унизила его. Он там – именно там, а не здесь! Здесь ничего нет, лишь пыль и тени. Там он растворился в земле и в солнечном свете, в листьях деревьев и полете орла. Он жив. И все, кто когда-либо умер, живы. Они родятся вновь, и этому не будет конца. Все, кроме тебя. Ибо ты не умрешь. Ты утратил как жизнь, так и смерть ради того, чтобы спасти себя. Себя! Свое бессмертное "Я"! Что это? Кто ты?
– Я – это я. Мое тело не разрушится и не умрет…
– Живое тело испытывает боль, Коб, оно стареет и умирает. Смерть – это цена, что мы должны заплатить за нашу жизнь, и за все живое.
– Я не собираюсь платить! Я могу умереть и в тот же миг воскреснуть!
Меня нельзя убить, я бессмертен. Я один на свете всегда останусь самим собой!
– Тогда кто ты?
– Бессмертный!
– Назови свое Имя.
– Король.
– Назови мое Имя. Я сказал его тебе минуту назад. Назови мое Имя!