Чтение онлайн

— Эй, ты из полка Гяура? — спросил один из воинов, пленивших его. Он захватил Корзача за волосы, приподнял голову, и парень увидел, что перед ним славянин. Да и говорил он по-украински, только с каким-то странным, непольским, акцентом. — Тебя спрашиваю: служишь в полку Гяура?

Корзач смотрел на него, испуганно тараща глаза. Он даже не мог кивнуть — так сильно запрокинул воин-полукровок его голову. И лишь когда татарин, уже восседавший на его скакуне, догадался, в чем дело, и выдернул кляп, осипшим голосом подтвердил:

— Так и есть, из полка… Гяура.

— Тогда ты тот, кто нам нужен. Не придется скакать вслед за полком. Рот затыкать

не будем, чтобы не задохнулся. Но если попробуешь закричать или хотя бы пискнуть… Не завидую твоей матери.

Корзач с тоской посмотрел на красный щит с синим гербом, которым завладел теперь этот полукровок. Как красиво и воинственно смотрится норманнский щит! Как прекрасно он выглядел бы с ним у ворот Янины!

Они скакали всю ночь. Если бы татарин не догадался дважды спустить своего пленника на землю, чтобы дать ему передохнуть, он наверняка погиб бы. Впрочем, к ногам какого-то татарского предводителя его все равно швырнули уже полуживым.

— Я — Карадаг-бей, — медленно проговорил гигант, захватив Корзача за загривок и одной рукой поднимая его таким образом, что голова пленного едва не оказалась на уровне его лица. — Ты расскажешь все и обо всем, о чем спрошу. — Встряхнул худосочного воина так, что кожа на лбу затрещала. — Иначе я живого разорву тебя на куски и скормлю волкам.

— Я отвечу, отвечу… — захлебнулся словами и страхом Корзач. — Я ведь… что спросите.

— Тогда дайте ему попить. И швырните кусок конины, — приказал Карадаг-бей.

Жадно поедая поджаренное на костре мясо, Корзач осмотрелся. Чамбул Карадаг-бея нашел себе пристанище в глубокой долине, на берегу небольшого степного озерца, образовавшегося у чудом пробившегося здесь родника. Корзачу казалось, что он достаточно хорошо изучил самые дальние окрестности. Но даже не догадывался о существовании этой долины с озерцом, по ту сторону которого едва просматривался вход в замаскированную кустами землянку.

И еще Корзач обратил внимание на то, какие каменистые, крутые склоны обступают озеро. Это даже не долина, а какая-то впадина — небольшая, неприметная, расположенная вдали от сел и степных дорог. Однако татары, судя по всему, знали о ней давно. Их небольшие чамбулы, наверное, не раз отсиживались здесь, делая набеги на ближайшие селения и казачьи зимники.

— Совсем тощий урус, — снова приблизился к нему гигант Карадаг-бей, одного вида которого Корзач страшился так, что вряд ли решился бы схватиться с ним, даже если бы в руках его снова оказалась сабля. — Совсем дохлый. Какой воин из тебя, скажи? Саблю двумя руками берешь, да? Ешь, ешь. Сегодня Карадаг-бей добрый. Он не станет отрывать тебе рука-нога. Эй, брат, — позвал он одного из ордынцев, сидящего у костра. — Дай урусу еще кусок конины. Он никогда не видел так много еды.

Ордынцев насчитывалось не более двух десятков. Да и в большинстве своем это были не татары, а славяне или, может быть, валахи, молдаване, угры. Во всяком случае, весь этот чамбул мало напоминал отряд настоящих крымских или буджацких татар.

— Ты говорил, что служишь в полку Гяура. Правду говорил? — приступил к допросу Карадаг-бей, как только в руках Корзача оказался новый кусок конины.

— Вот те крест, — осмелел Корзач, перекрестившись куском конины.

— Не крестись, когда рядом татары, — снисходительно улыбнулся гигант. — Это приводит их в бешенство. Но при мне можешь.

— Ты разве не татарин?

— Трудно сказать, кто я, — великодушно объяснил

Карадаг-бей. — Африканской крови во мне куда больше турецкой или татарской. Ты много раз видел Гяура? Знаешь его? Приходилось беседовать?

— Я — джура полковника. Он разбил отряд Бохадур-бея и освободил меня. Это было недавно. Тогда я и стал его джурой. Видел, какой щит у меня? Норманнский, — затараторил Корзач, поняв, что спасение его, возможно, заключается именно в знакомстве с князем. — Сам Гяур подарил. У него ведь и норманны служат.

«Если сыто кормят и спрашивают по-доброму, не угрожая, значит, убивать не будут, — умоляюще смотрел он в глаза гиганту. — По крайней мере, сегодня». Такой поворот судьбы подбодрил его. И вообще, парню начинало казаться, что он способен выпутаться из любой истории. Слишком уж повезло ему с ангелом-хранителем.

— Где сейчас Бохадур-бей?

— Погиб. Я сам сражался с ним. — Карадаг-бей смерил Корзача презрительным взглядом, но промолчал. — Убил его, правда, не я. Но сам видел: погиб. Весь отряд разбит. Остатки его, во главе с Мамлюком — они его Бешеным называли — служат теперь у Гяура.

— Мамлюк?! — не мог скрыть своего изумления командир чамбула. — И Гяур не посадил его на кол? Этого шакала должен садить на кол каждый, кому он попадется в руки. Ничего, мы еще доберемся до него. Но сейчас нам нужен Гяур.

— Хотите схватить Гяура? — испуганно спросил Корзач. За полковника в эти минуты ему было страшнее, чем за себя. — Нет, это не удастся. Он всегда с охраной.

— Не бойся, пленный он нам не нужен. Ты тоже будешь помилован. Вернешься к нему. Передашь вот это, — положил перед Корзачом кожаный футляр, в котором покоился свиток. — В нем письмо хана Ислам-Гирея.

— Хана?!

— Ты должен вручить его лично Гяуру. Но так, чтобы никто из воинов не узнал об этом. Вместе с письмом передашь личный подарок хана. — Карадаг-бей достал из внутреннего кармана футлярчик поменьше и извлек оттуда сверкнувшую золотом подкову, посредине которой малиново поблескивал изумруд. — Здесь написано, что каждый подданный хана, кому будет предъявлена эта грамота, обязан подчиняться владельцу ее, князю Одару III, оказывать ему всяческую помощь и знаки внимания как личному представителю Ислам-Гирея. На грамоте, рядом с изумрудом, печать хана. Понятно ли, недостойный урус, какую честь оказывают тебе, доверяя эту грамоту?

— Я передам Гяуру, только ему.

Вытерев руки о полы своего кафтана, Корзач благоговейно дотронулся до подковы, провел пальцами по массивной серебряной цепочке, наклонившись, почти принюхался к изумруду.

— Слишком жадно разглядываешь, — схватил его пальцами за щеку Карадаг-бей. — Голодным шакалом смотришь. Много золота, да? Если не доставишь письмо и подкову князю Гяуру, я расплавлю другую такую же подкову и залью золотом твою глотку. И нет места на земле, где бы ты и твои родственники могли спастись от гнева Карадаг-бея. Везде его глаза, везде его кинжал.

— Так ведь передам, — съежился Корзач, когда татарин, наконец, разжал свои пальцы-клещи. — Это я просто так, был удивлен красотой подковы. Не видел же никогда такого. А деньги у меня тоже были. В кошельке. Твои люди отобрали его. Отцу вез.

— Деньги отцу? Отобрали? Ай-ай. Плохо. Мои аскеры никогда не были грабителями. Может, потерял? Нет? Эй, Чорлаг, ты вез этого кяфира?!

— Я, повелитель.

— Верни кошелек. Быстро! Иначе я сделаю другой кошелек. Из твоей дурно пахнущей шкуры, дохлый щенок шакала!