На краю вечности
Шрифт:
— Черт подери, неужели нельзя было привезти проверенное средство? — нервничает мой брат.
— А на ком тогда испытывать это? — пожимает плечами поляк. — Тебе подавай совершенные средства, а без тестирования они невозможны. Мыши, сам понимаешь, для такого не подходят.
— Ладно. Надеюсь, этот не окочурится через пять минут на самом интересном, — ворчит Америго, обходя пленника вокруг.
Тадеуш корчит недовольную гримасу. Легким движением переставляет моего брата в сторону, словно тот всего лишь надоедливый щенок. Насколько же они близки, что он позволяет себе такое обращение? Толстяк
— Можешь задавать свои вопросы, — милостиво разрешает поляк. — Он готов.
— Где Вагнер держит Айлин? — спрашивает Америго. Оборотень смотрит на него отсутствующим взглядом. Он словно не понимает, чего от него хотят. Но потом начинает говорить, и с каждым сказанным словом в его глазах все больше смятения и ужаса. Его воля сломлена. Язык произносит то, о чем он очень хочет умолчать. Сказанное им подтверждает те сведенья, что мне дала Ада. Что ж, по крайней мере мы теперь точно знаем, куда ехать и сколько времени займет дорога.
— У него есть охрана? — продолжает задавать вопросы брат.
— Да, — подтверждает Саид. — Его охраняют четыре амбала из темных магов. Их выперли из кланов, а он их пригрел. Зачем-то они ему нужны. Тупые как быдло, но сильные, как черти. Впрочем, они скорее для пафоса. Амалик и так чувствует себя неуязвимым. Ему никто не нужен.
— Обслуга?
— Повар, домработница, секретарь. Приходящие репетиторы для детей.
— Чудесно. Как проникнуть в дом?
— Без приглашения — никак, — краснея словно рак, отвечает Саид. Тадеуш, наблюдающий за ним, с досадой морщит лоб. Кажется, что-то идет не так.
— Ну, предположим, что я настолько крут, что оно мне не нужно. С какой стороны лучше штурмовать? Где нет камер и можно обойти охрану? В каком месте находится самая слабая точка защиты? — деловито спрашивает Америго и снимает с пленника наручники.
— С западной стороны, — падая на пол и нервно потирая руки, отвечает Саид. — Там можно безопасно пролезть.
— Почему? — вытаскивая из кармана блокнот и ручки, задумчиво спрашивает Америго. — А ну-ка, нарисуй мне план здания. Где держат Айлин, где должен пройти обряд, где находятся дети Ады.
Саид послушно выполняет приказ. Он сидит на полу и сосредоточенно водит ручкой по бумаге, что-то беззвучно шепча.
— Близнецы свободно передвигаются по дому, — говорит оборотень, когда заканчивает. — Айлин сейчас на первом этаже, ее готовят к обряду. Он будет проводиться на втором уровне. То есть надо спуститься под землю, в хорошо защищенный зал. Просто так туда проникнуть нельзя. И выйти из него тоже. Вот здесь будет стоять сцена — на ней клетка, в которой будет алтарь…
— Почему в клетке? — недоумевает Америго.
— Потому что среди приглашенных будут вампиры. Не всякий сможет справиться, почувствовав запах крови. А будущая жрица должна быть в безопасности, — терпеливо поясняет Саид. — Я — жених. По правилам, лишив ее девственности, я отдаю ей власть над своим видом. После чего она должна будет убить меня, а шафер — Римут — вернет ее Амалику. Для шафера это будет означать, что он воскресит свой род. Даст
ему силу новой жизни. После чего Айлин должна будет убить близнецов и Сабину. Ритуальное жертвоприношение, которое активирует ее темные силы. Но все будет не так. Лишив невинности Айлин, я убью ее. Так как в ней будет кровь бессмертного, для нее это будет что-то вроде глубокого обморока. В это время брошу ритуальный кинжал Римуту и тот прикончит колдуна. Прикончим всех остальных, спалим хату и пойдем праздновать.— Идеальный план, — проводя рукой по бороде, медленно произносит Америго. — А ты уверен, что эта кровь поможет ей выжить?
— Абсолютно, — усмехается Саид. — Ее пичкают ей с двух лет. Иначе почему ты думаешь, все ее попытки свести счеты с жизнью заканчивались фиаско? Почему она выжила, когда Ада столкнула ее вниз? Только потому, что в ней была кровь Римута.
— Кто он такой? — интересуюсь я.
— Первосозданный, — с восхищением произносит Саид. — Тот, кто знает все тайны мира!
Замечаю, что его глаза становятся красными. Сосуды, выпирают словно пружинки. Тадеуш тоже это видит. Подходит к нему, проверяет пульс.
— Что скажешь, Зотикус? — задумчиво спрашивает меня Америго. — Тебе не кажется, что это идеальный план?
— Ну… — я пока не могу понять, что мне во всем этом не нравится. Но есть что-то, что настораживает меня на уровне инстинктов, которые буквально кричат об опасности.
— То есть, вы меня отпустите? — радуется Саид. Тадеуш знаком подзывает Америго к себе. Наклоняется к его уху, шепчет:
— Он не жилец. Задавай быстрей свои вопросы. У тебя еще есть пара минут.
— Дьявол! — ругается Америго и со всей дури бьет кулаком об стену. — Даже моя кровь не поможет?
— Ничего не поможет, — предотвращая последующие вопросы, серьезным тоном говорит Тадеуш.
— Черт, черт! — Америго бьется лбом об стену. — Такой хороший план и все псу под хвост!
— Что будет, если ты вдруг не придешь? — садясь напротив оборотня, спрашиваю я. Вижу, как у него из ушей текут тонкие красные струйки. Как вспухли на шее жилы. — Для тебя есть замена?
— Нет, — едва слышно произносит Саид. — Но любой из гостей с радостью на подобное согласиться.
Внезапно он заваливается на бок и начинает биться в конвульсиях. Изо рта идет пена, глаза закатываются. Его тело напоминает сломанную пружину. Его мотает из стороны в сторону. Словно какая-то невидимая сила заставляет его то выгнуться, то со всей дури удариться об пол. Тадеуш следит за этим с нескрываемым разочарованием. Достает телефон и делает в нем несколько пометок. Вздыхает. Америго пытается помочь бедняге, но у него ничего не выходит. Пять минут страшной агонии и Саид умирает.
— Это был шикарный план, — говорит брат, глядя на мертвое тело оборотня.
— Мне так не кажется, — возражаю я. — Амалик сильный маг, в нем опыт нескольких тысячелетий. Он знал о заговоре. Именно поэтому мы так легко заполучили этого парня. Если бы он действительно был механизмом в системе, то на него бы была поставлена защита, которую бы мы не смогли преодолеть.
— Хочешь сказать — это подстава? — потеряно произносит Америго.
Киваю и направляюсь к выходу. Меня тяготит находиться в этом помещении.