На краю пропасти
Шрифт:
— радость — может это и к лучшему, что он избегает меня? Я смогу успокоиться, вернуться к нормальному для себя образу жизни и не натворю кучу ошибок, на которые меня сможет спровоцировать его присутствие?
Ну почему именно Майкл? Почему не Джон или, даже, Чеис? Подумав о них, я сморщилась. Что за глупости? Я ведь такого никогда не испытывала! Я просто горю! Внутри будто происходит революция! Я бунтую против своих моральных принципов! Никакого полёта мыслей, ни намека на прошлую жизнь!
Ну, в принципе я этого и добивалась! Я хотела, чтобы в моей жизни произошло что- то… что-
Майкл — как раз то событие, о котором я просто умоляла, но сейчас я не рада! Я даже бы сказала, что страдаю, истерзанная обжигающим пламенем моих чувств!
Может, попробовать переключиться на что- нибудь другое? Попробовать забыть о Майкле, заняв себя другими стоющими событиями?
Бесполезно.…Между нами ещё ничего не было, а он уже как будто часть меня. Расстаться с ней тоже самое, что потерять саму себя!
Я бы назвала мою ситуацию так — тупик.
Тупик, когда нет выхода из ситуации и даже нет просвета впереди, словно идешь с закрытыми глазами, надеясь не оступиться и не упасть. Но ведь это почти не реально! Всё равно где- нибудь найдется такой камень, о который ты спотыкнёшься! Этого не избежать, это нельзя предотвратить! Ведь в жизни много таких ситуаций, которые приводят тебя к тупику, но ты всё равно ошибаешься, наступаешь на собственные грабли, словно одевая себе на глаза эту черную повязку и обрекая себя на страдания и муки!
Я ведь прекрасно знала, что нельзя связываться с Майклом! Как только в первый раз его увидела, сразу почувствовала, что ни к чему хорошему общение с ним не приведет, но ведь всё же решила пойти против своей воли, отдавшись порыву сердца, которое так часто ошибается, обрекая людей на гибель!
Ромео и Джульетта, Тристан и Изольда, ни к чему хорошему их сердце не привело! Только доставило много страданий, много боли и кошмара, от которого даже спустя столько лет, люди, читающие эти книги, отходят через несколько недель!
Быстрыми и уверенными шагами я побежала к себе в комнату, захватив по пути из холодильника бутылку холодной воды. Войдя в комнату, я громко захлопнула за собой дверь и, глотнув ледяной воды, плюхнулась на кровать. Я почувствовала, как по пищеводу движется ужасно холодная вода, и тело скрутило. Даже при такой жаре меня неожиданно хватил озноб, и я укрылась сиреневым покрывалом. Зарывшись в покрывало с головой, я тяжело вздохнула, уверяя себя, что все мои мысли полный бред. Надо же, даже вспомнила про Ромео и Джульетту! Вот до чего доводит подростковая истерия! Усмехнувшись над собой, я облегченно вздохнула. Вроде приступ закончился. И хорошо! А то вспомнила бы ещё кого- нибудь, и потом бы не верила, что это мои мысли, а не какого- то умника! Хорошо, что хотя б что- то прояснилось! Теперь я точно знаю, что я сумасшедшая! Грустно, но, правда.
Опомнившись, я вспомнила, что лежу на кровати в одежде, в которой только что пришла с улицы. Устало, вздохнув, я поднялась с постели и, захватив чистые вещи, пошла в ванну.
В этот раз пришлось,
включить воду потеплей, потому что меня до сих пор морозило. Не к добру это, только к болезни! Этого мне сейчас не хватало!Выходить из ванны ужасно не хотелось. Теплая вода так согревала моё тело, что не то, что вылазить, даже руку высовывать не хотелось! Но сидеть тут вечно, я не могла. Обмотав себя махровым полотенцем, я посмотрела на себя в зеркало. Кожа была очень бледная, и какая–то желтоватая что ли.…Надеюсь, это освещение!
Надев чистые вещи, я вдруг вспомнила, что со своими переживаниями, совершенно забыла про домашнее задание! Вот и определилось, чем я буду заниматься целый вечер, делать уроки! Просто «супер»! Не жизнь, а катастрофа! Ну, по крайней мере, буду думать о тригонометрии, а не о Майкле. Может это и к лучшему…
Старания не прошли зря, и уже через несколько часов я выполнила все задания, которые только можно, даже на день вперёд, заранее! Лишь бы не думать о Майкле.
Выглядела я наверно глупо: сидела по середине комнаты, а вокруг разбросана куча учебников. Зато пусть если даже глупо, в тоже время и умно!
Неожиданно в комнату зашёл Браин. Он удивлённо на меня посмотрел, и усмехнулся.
— Не двигайся, я сбегаю за фотоаппаратом! — съязвил он, и сделал вид, что выбегает из комнаты.
— Не выпендривайся! — с сарказмом скомандовала я, и он вновь стал возле моей двери.
— Ты что- то хотел? — спросила я, после минутного молчания.
Браин ещё раз внимательно на меня посмотрел.
— Пойдём ужинать, уже всё готово, — постарался спокойно сказать он, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
— Сейчас спущусь, — коротко ответила я, и принялась дочитывать последний абзац по биологии.
Браин всё ещё стоял в комнате, и так же внимательно меня разглядывал, словно увидел впервые.
Я не выдержала его любопытных глаз, и раздраженно на него посмотрела.
— Тебе чего? — недовольно спросила я.
Он секунду помолчал, а потом сделал трогательное лицо, и умоляюще на меня посмотрел.
— Может всё- таки позволишь тебя сфотографировать? Это же сенсация! — мило спросил он.
— Отстань! — резко вскрикнула я и кинула в него книжкой.
Он вовремя захлопнул дверь и книга, ударившись об нее, упала с оглушительным треском на пол.
Я невольно усмехнулась и потянулась к ней, чтобы всё- таки дочитать параграф до конца.
Спустившись по лестницы, я заметила, что на кухне только Браин.
— Папа ещё не приехал? — спокойно спросила я, подходя к столу.
— Он звонил, сказал, что задержится и мы садились есть сами, — невнятно пробормотал Браин, пережевывая макароны.
— Ясно, — расстроено сказала я и села за стол.
Глотнув персикового сока, я принялась за макароны.
— Фу! — вскрикнула я, выплёвывая все макароны, которые только что намотала на вилку.
Я резко вскочила со стула и подбежала к раковине. Прополоскав рот, я недовольно посмотрела на брата.
— Что это за мерзость? — недовольно спросила я, выделяя каждое слово.
— Нравиться? — самодовольно спросил он, — это я сам приготовил!
— Сам? — удивление в моём голосе было не поддельным.