Чтение онлайн

А танки на этот раз не маскировались. Они колоннами двигались в направлении на Аксай, Абганерово, Плодовитое. Кроме танков мы обнаружили и большое скопление автомашин, пехоты. Я карандашом сделал пометки на карте и облегченно вздохнул: "Ну вот и все. Задание выполнено. Теперь пора и штурмануть"!..

Выбрали мы штабную колонну. Сбросили бомбы, израсходовали реактивные снаряды, проутюжили дорогу из пушек и пулеметов - на земле появились чадящие костры, густой черный дым пополз по степи.

Конечно, долго "без присмотра" мы оставаться не могли. Через некоторое

время, когда группа уже повернула домой, на нас навалилось двадцать истребителей противника. Пришлось занять круг.

Круг - это наш тактический прием. Я уже говорил, что штурмовикам частенько доводилось действовать без прикрытия истребителями, поэтому мы вынуждены были искать тактические приемы которые обеспечивали бы нам относительную безопасность, особенно после окончания атак.

Так в нашем арсенале появились маневры : змейка, круг, ножницы. Суть круга состояла в том, что каждый защищал хвост впереди идущего. Восьмеркой самолетов круг замыкался запросто, и мы обычно уходили от противника таким образом. Но нас-то на этот раз было пятеро. Круг в таком составе держать тяжело: крен очень велик. И все же мы решили держаться.

Крутанулись дважды. Я так делал круги, чтобы постепенно оттягивать группу на свою территорию, то есть продолжал движение вперед эллипсом. Сложность пилотирования при этом предельная. И вот молодой летчик Семенов на каком-то этапе не выдержал. Стоило ему уменьшить крен на два-три градуса, вывалиться из круга, как "мессершмиты" тут же на глазах у нас, расстреляли его.

Нас осталось четверо. Держимся в кругу. Понятно надежность не та. Чью-то машину покалечило. Остаемся втроем. Не успели поменять тактику, перейти к другой форме защиты, ведомый объявляет:

– Ухожу на вынужденную!..

Переключились на ножницы. Но недолго продержались - не помогло. Я оказался совсем один. Один против двух десятков "мессеров"...

И тут случилось нечто для меня непонятное. Вдруг, гляжу, какой-то шальной заходит мне прямо в лоб. Кто управлял тем самолетом - действительно мастер боя, ас? Или просто пьяный? С разными же приходилось встречаться. В общем идет немец в лобовую атаку. А ведь Ил-2 минутный залп имел в три с лишним раза мощнее, чем у любого другого самолета воюющих стран.

Но в первой встрече я промахнулся. Мы разошлись.

Немец снова атакует в лоб. Остальные "мессершмиты" тоже стреляют, но как-то лениво. Возможно наслаждаются "игрой". А меня опять постигла неудача второй раз промазал.

Смотрю немец третью попытку делает. Я набираю высоту, а он на меня идет со снижением.

– Не балуй!
– кричу я, точно он услышит. И взял его снова в прицел да на все гашетки как надавлю! Попал. Да так, что "мессер" до земли не долетел - в воздухе разнесло его взрывом в клочья.

Тогда остальные истребители насели на меня скопом. И мало того, что машину изрешетили, так еще и лопасти винта отсекли целиком - сантиметров тридцать от комля осталось. Машину трясло, как больного лихорадкой. Штурмовик еле слушался рулей. Из одной пробоины текло масло, и струя воздуха гнала его барашками по плоскости к фюзеляжу.

Я прилагал все усилия, что бы удержать самолет в горизонтальном

полете. Видя, что машина моя почти неуправляема, но сам я еще жив, какой-то "мессер" решил меня добить. Самолет же мой неудержимо тянуло вниз, он с каждой секундой терял высоту.

Перед тем, как приземлиться, а точнее, удариться о землю, мой "ил" еще зацепился о телеграфный провода. А "мессершмит" так увлекся погоней, что правым крылом треснул по столбу и отбил около метра консоли. С отбитым крылом он смог протянуть километра четыре (это выяснилось позже) и сел на нашей стороне.

Ну, а я при посадке ткнулся головой в приборную доску, рассек лоб и потерял сознание...

Вскоре после приземления, как рассказывали потом, к самолету подкатила легковая машина. Меня вытащили из кабины, усадили в легковушку. По дороге я и пришел в себя.

– Куда меня везут?
– спрашиваю.

С переднего сидения оборачивается генерал:

– Очухался, орел?

Я представился и говорю:

– Товарищ генерал, мне в штаб надо.

– Туда и везу, - засмеялся он.
– Я заместитель командующего воздушной армией Руденко. Куда летали?

– Танки искал.

– Так ты стало быть и есть воздушная разведка? Нашел танки?

Я начал докладывать, но Сергей Игнатьевич меня остановил и завез в какую-то медсанчасть. Там мне промыли ранки, перевязали голову, дали спирту. Минут через десять я отошел - хоть песни пой!

А в медсанчасть уже примчался подполковник за разведданными. Стал меня обо всем расспрашивать, знаки с моей карты на свою перерисовывать. Руденко сперва при беседе присутствовал и тоже вопросы задавал, а затем заторопился и уехал. Мы же с подполковником за выяснением деталей засиделись так, что в тот день в свой полк я уже не попал. А надо бы...

Там дела разворачивались следующим образом. Штабу армии из нашей дивизии заготовили боевой донесение, которое гласило: "...пятерка летчиков-штурмовиков в неравном бою пала смертью храбрых". И отправили это донесение 4 августа.

Тут следует сказать, что в соседнем полку служил мой земляк - Борис Макеев. С ним мы вместе поступали в летное училище, вместе учились летать. Потом судьба нас развела. А под Харьковом буквально столкнула, да еще как!

Однажды перед вылетом на боевое задание, а я тогда должен был вести достаточно большое количество самолетов, мне говорят, мол, здесь к тебе присоединиться одна группа, а здесь - другая. "Хорошо", - отвечаю. Вылетели. Действительно, в назначенном месте ко мне пристраивается группа, и старший той группы по радио запрашивает:

– Кто нас ведет-то?

Позывных тогда не существовало. Я отвечаю открытым текстом:

– Пстыго.

– Иван?!

– Сам-то кто?

– Макеев я!
– кричит из пристроившейся группы.

– Борис?! Жив!..

– Пока жив! А ты, земляк, гляжу, настоящим полководцем стал.. Вишь, какую армаду ведешь!..

Позже Макеева сбили, ранили. Он подлечился, но ходил с палочкой. Ему дали отпуск на родину. Как раз 4 августа он и приехал к нам на аэродром для следования домой, в Башкирию. Мы с ним немного переговорили - и я улетел на задание.