Мышка
Шрифт:
– Вот тебе и «мышка». – Повернулся, посмотрел не меня. В серых глазах плескается веселье. – Сдохну, что потом? Ты надеешься выйти из этой квартиры целой и невредимой?
Рустам отметил, как в синих глазах появляется осознание, а затем и страх. Зрачки расширяются, дышит чаще. Забавная девочка, на 23 года ну никак не тянет. Ребёнок совсем.
– Да, верно мыслишь. – Подтверждает он её молчаливые догадки. – Сперва мои парни хорошенько вые…т тебя во все щели. Аслану ты конкретно приглянулась. А когда наиграются – порежут на лоскуты и прикопают где-нибудь в лесочке. Поэтому в твоих интересах, чтобы я остался жив.
Стою
Может, стоит хотя бы ранить его? Хотя бы попытаться. Мне так хочется стереть эту надменную маску с его лица, увидеть, как он корчится от боли!
– Не стоит, последствия для тебя будут неприятны. – Легко читает по лицу все мои мысли. Сукин сын. Будь ты проклят!
Кажется, я сказала это вслух, заметив, как его лицо приобрело жёсткое выражение.
– Ладно. Хватит болтать, думаю, ты всё усвоила. – Поднялся и подошёл ко мне. При его росте и телосложении двигается на удивление быстро и бесшумно. Не успела испугаться, как он выбил осколок зеркала из моих рук, схватил меня за плечо и потащил в ванную.
Я визжала и упиралась изо всех сил, испугавшись, что собирается изнасиловать меня в наказание. Это вообще самый большой мой страх. Мало опыта. Мой неуклюжий секс с одногруппником был скорее недоразумением, чем полноценным актом. В своём возрасте я считала этот прискорбный опыт позорным, недостаточным. А когда мы чего-то не знаем – это всегда пугает. Пугает вдвойне, когда здоровенный мужик тащит тебя в ванную, и никто не может помочь…
Рустам взял меня за волосы и нагнул над раковиной. Зажмурилась, приготовившись к худшему. Но вдруг слышу, как он открыл кран. Шершавая мужская ладонь зачерпывает воды и грубо трёт моё лицо. Проделывает это несколько раз. Дёргаюсь, судорожно сплёвывая.
– Стой смирно. – Рычит он. Умывает моё лицо, второй рукой удерживая за волосы. Вскоре закрывает воду. Закончив, больно дёргает назад. Шпильки выскочили и пучок распустился, тяжёлые каштановые пряди волнами опустились на плечи.
Рустам на миг замер, как-то странно посмотрел на меня. Не дышу в эти секунды. В полной тишине слышно лишь стук последних капель воды об поверхность раковины. Смотрим друг другу в глаза, не отрываясь. Раз, два, три… Резким движением сдёрнул с держателя полотенце и стал вытирать моё лицо.
– Мне больно, я сама! – ору, уворачиваясь от грубых прикосновений.
– У тебя руки в крови. – Отрезал он. – Испачкаешься.
Оставив лицо в покое, стащил с меня толстовку, которая тоже была заляпана кровью. Слава Всевышнему, я носила преимущественно спортивные, непрозрачные бюстгальтеры, больше похожие на топ. Главной целью было удобство на тренировках, а не кружева и рюши для красоты.
Рустам бросил мою вещь в стиральную машинку, включая стирку. Одновременно мазнул взглядом по округлостям груди, отчего я мгновенно вспыхнула, желая провалиться сквозь землю! Щеки залило краской от стыда, уши покраснели, что невозможно было не заметить.
– Девочка? – слышу насмешливый вопрос и поднимаю на него ошарашенные глаза.
– Что? – Кажется, я сейчас упаду в обморок от перенапряжения.
– Я
говорю, девственница? Стушевалась как. Сказал же, пока не трону!Не дожидаясь ответа, разворачивает меня и толкает в спину, понуждая идти обратно в комнату. На столе уже стоит аптечка.
Рустам подводит меня к столу и осматривает мои порезы, взяв мои ладони в свои. Ну и лапищи у него! Огромные. Горячие. Мои же просто ледяные. Замечаю потёртости от браслетов на его запястьях.
Сидел!
Наверняка убийство. Сложно представить его грабящим банк или толкающим наркоту. Человек с такими глазами может убить, причём продуманно, хладнокровно.
Нервно сглатываю, руки потряхивает, не могу это контролировать.
– П…ц, если не успокоишься, я тебя прямо сейчас нагну. – Рустаму надоело сюсюкаться с этой припадочной. Он и пальцем её не тронул, а её лихорадит, как в горячке.
Видя, как она послушно замерла, он взял тампон и смочил антисептиком, аккуратно обработав ранки: «Так-то лучше!». Затем ловко забинтовал, проделывая это не в первый раз в своей жизни.
– Спасибо.
– Сочтёмся, малая. – Усмехнулся, скользнув взглядом по моей груди.
Урод. Ему что, сложно побыть пять минут человеком?? Хотя о чём это я.
Опустилась на банкетку, скрестив руки на груди, пытаясь хоть как-то прикрыться. Сидеть перед уголовником в лифчике, с распущенными длинными волосами – такое себе занятие. Хотя, признаться честно, панический ужас перед вероятным изнасилованием немного отступил. Если бы он собирался это сделать – уже сделал бы в ванной.
– Тагир! – Позвал Рустам, убирая препараты в аптечку.
Я съёжилась. Этого ещё не хватало. Да, заходите сюда все, почему нет! Неужели нельзя хоть минуту побыть одной, без мигания красной лампочки о смертельной опасности?!
Появившийся Тагир, естественно, уставился на меня маслеными глазками, суть его интереса была предельно ясна.
– Хорош пялиться, девочка и так нервная. Убери зеркала из комнаты и ванной. Аптечку тоже можно забрать.
Пока Тагир выполнял поручение, Рустам подошёл к шкафу и порылся в вещах. Достал мужскую футболку чёрного цвета. Судя по размеру – свою. Бросил мне. Я поймала и поспешно натянула её, утонув в хлопковом мешке, зато почувствовала себя намного увереннее. Насколько это вообще было возможно в нынешней ситуации…
Хлопнула дверь – мы снова остались одни. Облегчённо выдохнула. Подняла руки и откинула волосы назад, тряхнув головой, чтобы они улеглись. Я отращивала их с детства, только подравнивая кончики, и гордилась этим своим украшением. Подняла глаза и поймала на себе его странный взгляд. Словно он прикидывал, стоит или нет. А что именно – не хочу знать!!
– Обычно не насилую женщин. Но ты прям напрашиваешься, – задумчиво протянул Рустам, сунув руки в карманы и нагло шаря глазами по моей фигуре.
Услышав это, меня передёрнуло от отвращения и праведного гнева. Устав от давления и угроз, в запале вскочила со стула: «Давай! Только уже к вечеру меня найдёт мой отец, и тогда тебе конец! И всей твоей банде! А если убьёшь, пропишешься на зоне пожизненно!»
Обычно я так себя не веду. Точнее, никогда.
Видимо, это реакция на пережитый шок. Внутри всё это время жила другая Слава. Помалкивала, таилась. А в экстренной ситуации показала своё лицо. Я сама удивилась ей, Рустам, кажется, тоже.