Мясо
Шрифт:
Так они и сделали. Бржихачек шел впереди. Вернее сказать, он катился. Катился как мячик, ловко и бесшумно пробираясь сквозь джунгли. Словно экскурсовод в Лондонском музее он водил старика от одного дерева к другому, успевая одновременно рассказывать, повернувшись к нему в пол-оборота, и уворачиваться от веток, норовящих стукнуть его по затылку. Мистер Редклиф, как истый джентельмен, не привыкший склоняться перед трудностями, шел напролом, прямой, как палка, получая пощечины ветками и спотыкаясь на каждом шагу о корни. Он шумел, словно небольшое стихийное бедствие, поэтому вся лесная живность разбегалась от них кто куда. Несмотря на это, он успел увидеть водяную крысу, когда они шли мимо живописного озерца, окруженного
Мистер Редклиф, пробираясь, сквозь весь этот ботанический сад, в пол-уха слушая Бржихачека, размышлял и строил планы на ближайший охотничий сезон. Так, к примеру, ему казалось, что проще всего начать с водяной крысы. Она наверняка устроила себе нору где-то среди камней и проще простого подкараулить её и прихлопнуть, бросив в неё камень поувесистей. А потом уж, нужно найти на кухне нож, примотать его к древку, как у тех людей на фото, что в кают-компании, и поохотиться на косулю. Старику показалось, что подпустила она их достаточно близко, чтобы можно было метнуть в неё такое самодельное копье.
Заметно повеселев, мистер Редклиф, терпеливо, не дыша носом, поел вместе с Бржихачеком весьма недурственный на вкус дуриан и закусил сочным манго. Они собрали немного плодов для ужина и завтрака в холщовую сумку, которая неожиданно нашлась у предусмотрительного Бржихачека, и вернулись в дом. По некотором размышлении, коему мог предаваться мистер Редклиф во время обратной дороги, Бржихачек показался ему не столь мерзким типом, в какие он определил его при беглом знакомстве. Несомненно был он человек со своими странностями, но в целом безобидный и где-то даже кое в чём полезный. Посему, довольно тепло попрощавшись с Бржихачеком, когда они вошли в дом, мистер Редклиф договорился с толстяком встретиться за ужином.
Приняв душ, старик с удовольствием растянулся на чистых прохладных простынях. Проспав что-то около часа, мистер Редклиф, бодрый и свежий, выглянул в холл. Там, словно медный таз, сиял улыбкой Бржихачек. Они поговорили о том, о сём, о каких-то ничего не значащих пустяках, которыми пестрят обычные вежливые беседы. Старик даже посвятил его в свои охотничьи планы, но Бржихачек отнёсся к ним довольно равнодушно, посоветовав лишь привязать яркую тряпку к копью - так его искать в густых зарослях проще, если промажешь. А то никаких ножей не напасешься. Новых же не напечатаешь, потому как принтер - таки да, сломался. И строительный - тоже. Поэтому и разруха такая вокруг. Не из-за лени. Много ли сам, на коленке, сделаешь? Вот мост и того - не этого. Лежит себе на дне речки с прошлого года, когда последний ураган был. А ураганы тут знатные. Вот сейчас вот мистер Редклиф перешел реку, едва ноги намочил, а в сезон дождей - ни-ни, и не суйся в реку. Мигом сдует, течение такое.
От длинных неспешных разговоров, а может от свежего воздуха, старика потянуло в сон. Так что он протяжно зевнул, пожелал спокойной ночи Бржихчеку и пошел спать.
Так потянулись протяжные, наполненные неторопливым смыслом дни, когда живёшь только лишь для того, чтобы жить, когда нет над тобой никаких сроков и неотложных дел. Словно отпуск, когда прилежно ешь и вкусно спишь, и напрочь забываешь о чем-то думать.
Каждое утро, - а вставалось здесь, на острове, очень легко, - мистер Редклиф выпивал чашку свежемолотого кофе. Его зерна хозяйственный Бржихачек нашел где-то далеко в горах. Вобще, этот тропический лес сильно напоминал мистеру Редклифу заброшенный ботанический сад. Уж больно много здесь произрастало удобных человеку видов, которые, - мистер Редклиф, конечно же не ботаник, - кажется собраны из разных уголков планеты. Бржихачек не сильно спорил по этому поводу, но всё же заметил, что такое возможно и естественным путем. Хотя, конечно, и слабовероятно.
Потом мистер Редклиф шел на свой ежедневный
пост у озерца, где обитала водяная крыса. Он уже заметил, где у неё вход в нору, и подкарауливал её с воздетым над плечом камнем. Пару раз ему удавалось дождаться удобного момента, когда она подплывала почти к самому камню, на котором он сидел. Спасала её не слишком высокая меткость мистера Редклифа. А ещё мистеру Редклифу на редкость не везло. Стоило ему устать и опустить руку с камнем вниз, как крыса, тут как тут, подплывала и ныряла под камень, где под водой был вход в её норку. Но мистер Редклиф особенно не расстраивался по этому поводу. Он скорее изображал охоту, чем охотился на самом деле. Не было в его действиях той страсти и того азарта, с каким иной охотник жаждет настигнуть свою добычу. И потом, мистер Редклиф не слишком задумывался над тем, что он будет делать, когда его усилия увенчаются успехом.Он где-то смутно представлял, что мяса на этом зверьке чуть, что придется запекать его целиком, наверное над костром, предварительно как-то избавившись от лоснящегося на солнце меха и невидимых, но не перестающих от этого быть, внутренностей, что нужно еще произвести много всяких неприятных процедур с этим тщедушным тельцем, прежде, чем удастся насладиться его вожделенным вкусом. Ввиду всего этого, - всего того, что смутно чувствовалось, но вряд ли ясно осознавалось, - мистер Редклиф, когда ощутимо припекало солнце, с чувством выполненного долга, смешанным с облегчением, вызванным тем, что и на этот раз удалось избежать всего того, что так ему не хотелось делать, шел обратно в дом, собирая по дороге спелые фрукты для обеда.
Мистер Редклиф уже не размышлял, как долго человек может протянуть на одних бананах. Его с Бржихачеком меню было разнообразным, свежим и от этого полезным. Желудок мистера Редклифа, эта головная боль каждого старика, работал, как часы, так что он быстро забыл, где у него что: где болит печень, где поджелудочная или какой-нибудь гастрит.
Было настолько хорошо, что совсем не было похоже на наказание, и мистер Редклиф укромно, в дальнем уголке держал мысль, что, может, и неплохо, что он забыл в машине тот злополучный кусок свинины, а его потом нашел младший из Подниексов. Хоть какое-то разнообразие на старости лет.
Всё было хорошо, пока однажды ночью он не проснулся от запаха жареного мяса. Он сел в кровати и потянул носом воздух, но ничего особенного не почувствовал: скучный сухой и прохладный воздух комнаты. За окном, стараясь напугать старика, бесшумно шевелила чёрными в свете луны листьями банановая пальма. Но получалось у неё это как-то не страшно. Старик уж было подумал, что это глюки у него, своеобычные для его возраста, и снова положил голову на подушку, как снова почувствовал этот запах.
Мистер Редклиф энергично встал, оделся и вышел босиком в коридор. Там, к запаху добавились еще и характерные звуки жарящегося мяса: стук сковороды, шипение масла... Неслышно, как ему казалось, мистер Редклиф вышел в темный холл, куда падал свет из двери, ведущей в ярко освещенный кухонный блок.
Старик беззвучно появился в проеме двери:
– Доброй ночи, Иэн. Вам тоже не спится?
– Доброй ночи, мистер Редклиф, - не поднимая глаз ответил Бржихачек, продолжая колдовать над сковородой.
– Да. Вот, решил подкрепиться немного.
В следующие несколько минут в кухне воцарилась неловкая пауза. Было видно, что Бржихачек готовил лишь для себя и угощать старика в его планы явно не входило. Между тем, Редклифу очень не хотелось уходить. Ему хотелось остаться на кухне по-дольше, чтобы ощущать этот несравненный запах, слушать эти чудесные звуки и смотреть, как мясо, брызгая жиром, покрывается золотистой корочкой.
Бржихачек, не изменившись в лице, достал еще одну тарелку и поставил её перед стариком. Ему он положил два куска мяса, а себе оставил три.