Мужеедка
Шрифт:
Кларисса радовалась объятиям (и немалой сумме на выписанном отцом чеке) все то время, пока скакала вниз по лестнице и летела по дорожке к машине. Быть может, ребенок и впрямь все изменит и все исправит? Он — или она — уже подарил Клариссе отцовскую ласку, что случалось лишь в раннем детстве, да и то по особым поводам.
Кларисса начала понимать, почему бедняки заводят столько детей. Потому что в детях есть надежда. Кроме того, у нищих масса свободного времени, нет спутникового телевидения и они плодятся как кролики.
Кларисса неожиданно сообразила, что отныне она обладает поистине убойным
Как только доберется до своей жуткой квартирки — немедленно позвонит Джо Третьему и Синнамон.
— Нет! — воскликнула Кларисса на Фэйрфакс-стрит, едва не сбив старика, переходившего дорогу. — Я к ним полечу!
Вспомнить бы для начала, в каком штате живут родственнички…
14. Появляется Злыдня Сьюзи, и все идет наперекосяк
Кларисса лихорадочно листала «Желтые страницы», похищенные у соседей (нечего оставлять квартиру незапертой), в поисках турагентства, как вдруг кто-то постучал в дверь. Дзынь-дзынь-дзынь — звенели за дверью браслеты при каждом ударе.
Сама не зная почему, Кларисса испугалась этого стука: было в нем что-то смертоносное.
Сбросив босоножки от «Прада» (спасибо, мамочка!), она на цыпочках приблизилась к двери.
Густо намазанный глаз пялился прямо на нее. Кларисса отпрянула от глазка с глазом. Сердце застряло в глотке (на вкус сердце не отличалось от вчерашней пиццы с пепперони). Она прикусила костяшки пальцев, чтобы заглушить рвущийся наружу вопль.
— Кларисса, дорогуша! — пропел голосок снаружи. — Я знаю, что ты дома, куколка. У твоей машины капот еще горячий.
— Черт побери, черт побери, черт побери, — выдохнула Кларисса себе под нос и заметалась по комнате, словно земля загорелась у нее под ногами.
— Давай-давай-давай, почисти зубки и впусти меня, — настаивал голос. — У меня для тебя кое-что есть.
Дверная ручка отчаянно затряслась. Злыдня Сьюзи была не из тех, кого можно не впустить в дом.
— Очаровательно, — объявила Сьюзи, входя в гостиную (она же прихожая и столовая). — Я принесла выигрыш — помнишь наш спор насчет брачного договора? Я всегда держу слово. — И протянула Клариссе свою сумочку от Луи Вуиттон. — Говорят, твоего мужа лишили наследства. Может, продашь сумку? Лишние баксы тебе не помешают.
Она выглядела бодрой и жизнерадостной, как рождественская открытка. Взгляд ее упал на афишу сороковых годов, которую Аарон прилепил на стену жвачкой.
— Миленько ты тут все обустроила… Мне нравится. Ничего ужасного! И о чем только люди болтают…
Кларисса почти видела, как с клыков Злыдни Сьюзи капает яд.
— Кофе? — предложила она.
Это дало бы ей шанс опрокинуть чашку на костюм от Шанель, в котором явилась Сьюзи. Выглядела она в нем богатой тетушкой; наряд ее здорово старил, но Сьюзи была готова на все, лишь бы пробиться в список самых хорошо одетых женщин, — такова была цель всей ее жизни.
— Нет, спасибо, дорогая, я не пью растворимый, — заявила она.
— Ладно, Злыдня, кто тебе сказал? Выкладывай, — потребовала Кларисса, убрав сумку с глаз долой. Она решила пренебречь вежливой болтовней: и без того голова раскалывалась от
необходимости подавлять кровожадные инстинкты.— Ты же знаешь, я не раскрываю своих источников, — заявила Сьюзи и захлопала ресницами. Ну просто Скарлетт О'Хара на балу дебютанток.
Кларисса радостно углядела мешки, наметившиеся под глазами Злыдни. Наследственная проблема. Чтобы решить ее, у той оставалось года два, не больше. Не сводя взгляда со Сьюзи, Кларисса принялась тереть у себя под глазами, зная, что тем самым доведет гостью до белого каления. Сьюзи прищурилась.
— Что это с тобой? — спросила она.
— Так кто тебе сказал про мое новое… — Кларисса не могла заставить себя произнести это слово.
— Про твое новое… мнэ-э… жилье?
— Не говори «мнэ-э», — сказала Кларисса. — Так никто не говорит.
— Мнэ-э, — повторила Сьюзи. — Думаю, я все ж выпью кофе. Наверняка у тебя на этой кухоньке найдется кружка с надписью «Я люблю Лос-Анджелес».
Кларисса смолчала, хотя для этого ей пришлось зажать ладонью рот, и сделала три (точнее, четыре, поскольку шаг у нее короче) шага до кухни, где нырнула головой в шкафчик. Ей хотелось найти фарфор от Джейри который так подходил к прежнему голливудскому особняку Аарона, что Кларисса заказала его в списке свадебных подарков раньше, чем сам Аарон узнал о грядущем браке. Наконец она отыскала крохотную кофейную чашечку с тонким цветочным рисунком и золотым ободком. Почти такие же чашки были у бабушки — мать швырялась ими в отца, когда злилась. Они продержались всего полгода… Фарфор обычно бьется, ударяясь об стену.
Она вытащила чашку из шкафчика с никогда не закрывающейся дверцей.
И плюнула на дно.
— Молоко или сливки? — спросила Кларисса, налив кофе.
— Молоко подойдет, — откликнулась Сьюзи.
Кларисса обнаружила остатки утреннего молока в кошачьей миске.
И вылила их в кофе.
— Забыла спросить насчет сахара, — любезно сказала Кларисса, возвращаясь с чашкой в гостиную-столовую-прихожую.
Сьюзи пристроилась на самом краешке красного дивана, словно тот был перемазан собачьим дерьмом.
— Спасибо, не надо. — Злыдня высунула змеиный язычок и принялась лакать кофе.
Кларисса улыбнулась подружке впервые за встречу.
— Дженнифер растрепала, — наконец созналась Сьюзи, выпив все до капли. — Бедняжка рыдала как дитя, когда я клещами вырвала из нее правду. — Она прищурилась на Клариссу поверх края чашки. — Шучу, конечно. Я ее не пытала, но метафора мне нравится, а тебе?
— Но почему она тебе рассказала? — Кларисса испугалась за Дженнифер. Утром не позвонила… А что, если Сьюзи разрезала ее на кусочки и разбросала останки по всему городу? Со Злыдни станется.
— Потому что я заявила: или она мне все расскажет, или мы больше не подруги. — И Сьюзи победно вскинула левую бровь.
— Класс, — прокомментировала Кларисса. — Блестяще.
Дженнифер. Всеобщая младшая сестра. Стоило пригрозить, что дружбе конец, — и вот результат. В Информационной Войне Дженнифер никак не могла тягаться со Сьюзи.
— Не устроишь для меня турне по своему дворцу? — попросила гостья.
— Не надейся сегодня испытать свой ежегодный оргазм, моя дорогая. Ситуация настолько временная, что она уже закончилась.