Мультик
Шрифт:
— Надеюсь, в этот раз не придется, — сказал я.
— Нельзя быть таким скучным, кэп.
— Можно. Но на всякий случай просчитай несколько вариантов отхода, включая и тот, в котором нам придется пробиваться через орбитальные щиты.
— Уже сделал, кэп. Есть шесть вариантов с вероятностью успешного отступления свыше восьмидесяти процентов, и несколько десятков с вероятностью пятьдесят на пятьдесят. Многое зависит от того, учитывать ли в этих расчетах «Палладу», и если учитывать, то в каком именно качестве.
— И если «Паллада» враг…
— То остаются только варианты «пятьдесят на пятьдесят», — сказал Генри. — У нее весьма впечатляющие ТТХ. Ты точно не можешь раздобыть для нас такую посудину?
Ночь
Я спал. Генри, разумеется, бодрствовал и сканировал окружающее пространство на предмет потенциальных опасностей. Опасностей, разумеется, не возникло. По всем прогнозам, они должны были подвалить ближе к вечеру, когда состоится аукцион.
Я проснулся, принял душ и позавтракал корабельной едой. Никакого желания тащиться в какой-нибудь портовый ресторан у меня не было. Борт моего корабля представлялся мне если не самым безопасным местом на планете, то уж, совершенно точно, самым комфортным.
Генри сварил мне вторую порцию кофе, я уселся в кресло пилота (просто потому что оно было самым удобным на корабле), и мы с Генри принялись играть в «осаду», используя для партии конфигурацию орбитальной защиты Нового Далута.
«Осада» — это тактическая трехмерная игра, придуманная, разумеется, в империи и основанная на реальных логах, полученных у участвовавших в боевых действиях нейропилотов.
Космические бои в глубоком космосе практически невозможны. Слишком большие расстояния, слишком высокие скорости, слишком много места для маневра, и сторона, желающая уклониться от боя, может сделать это с девяносто девяти процентной вероятностью. За редкими исключениями в линейном пространстве космический корабль быстрее любого оружия, находящегося у него на борту. К тому же, космический корабль способен прыгать, и ни одна торпеда, заряд плазмы или импульс главного калибра неспособны преследовать его в «кротовых норах». Так что для ситуации, когда два враждебных флота встречаются и пытаются уничтожить друг друга в великой пустоте, должно сложиться множество факторов (включая впавших в безумие адмиралов, не нашедших другого решения для боевой задачи), и до сих пор такая совокупность не складывалась ни разу.
Помимо прочего, в глубоком космосе просто не за что драться.
Все известные на данный момент боевые столкновения происходили в областях гравитационных колодцев, на дне которых находился главный приз — планета.
Новый Далут был таким себе призом, и его оборонительные порядки оставляли желать лучшего. Первым от обороны играл Генри, и я стандартным флотом вторжения раскатал его в одну калитку за сорок минут. Потом мы поменялись сторонами, и он справился за двадцать восемь.
Неплохие результаты для игры, но в реальности все произошло бы куда быстрее. Как только силы вторжения оформляют первый прорыв охранительной сферы и получают возможность действовать изнутри, все остальное становится делом техники.
«Осада» хороша своей вариативностью. Мы снова поменялись сторонами и условились, что помимо спутников Генри может задействовать наемную флотилию. Это усложнило мою задачу, и я провозился больше часа.
Когда пришла моя очередь обороняться, я накрутил вокруг Нового Далута два дополнительных слоя защиты, а Генри использовал тактику Орды.
Кочевники не захватывают планеты, они просто стараются нанести им максимальный урон. Соответственно, у них нет необходимости уничтожать планетарные щиты полностью. Они проламывают оборону в нескольких местах, отрабатывают по поверхности орудием массового поражения и убираются восвояси.
Никто не знает, откуда они приходят и куда уходят после нападения. Похоже, им известно куда больше «кротовых нор», чем нам, потому что все попытки отследить их флот после очередного набега не увенчались успехом. Кочевники не выходят на связь, не ставят ультиматумы и не считаются с потерями. Они просто выпрыгивают из великого
ничто, набрасываются на планету и снова исчезают. Ни одна из их атак, даже в случае быстрого успешного прохождения щита, никогда не длилась более часа.Мы не знаем о них практически ничего.
Нам неизвестно, как они выглядят. Нам неизвестно даже, являются ли они живыми существами или все их армады состоят из боевых механизмов. Когда их корабль получает неприемлемый урон и теряет способность передвигаться, он взрывается изнутри, чуть ли не на атомы разлагается, и фрагментов, по которым можно было бы составить более-менее достоверную картину, в достаточном количестве обнаружить до сих пор не удалось.
Одно время даже выдвигалась теория, что Кочевники — это и есть Предтечи, однако, подтверждения эта теория не получила. Технические характеристики кораблей и оружия Кочевников не поражали воображение и не слишком отличались от ТТХ наших кораблей и нашего оружия, в то время, как технологии Предтеч были куда сложнее и совершеннее. Так что если Кочевники и были потомками Предтеч, то сильно деградировавшими.
Их военные успехи, если их так вообще можно было назвать, достигались за счет массированных ударов и полного пренебрежения собственной безопасностью. Они бросали силы в прорыв и продолжали давить, не считаясь с потерями. Если оборона планеты оказывалась достаточно прочной и на помощь успевал подойти собственный космофлот, то атака захлебывалась и остатки флота Кочевников уходили в «кротовые норы», где их следы окончательно терялись.
По счастью, налеты Кочевников случались не слишком часто, в среднем не чаще одного-двух раз в десять лет. Интервалы между ними могли быть разными, наименьший достигал трех лет, наибольший насчитывал шестнадцать. Какой логикой они руководствовались при выборе целей, нам тоже было неизвестно. С одинаковой степенью вероятности они могли атаковать и какой-нибудь захолустный, толком не развитый мир, находящийся на самой окраине сектора (вроде Нового Далута, например) и одну из столичных планет Содружества. Страховые компании расценивали налеты Кочевников, как стихийное бедствие, наряду с землетрясениями, цунами и торнадо.
Генри продавил мою оборону за пятьдесят минут (в реальности, которая не подразумевает очередности ходов и разговоров на отвлеченные темы, все произошло бы еще быстрее), бросил остатки флота в прорыв, за два хода уничтожил космопорт и два больших поселения, после чего продолжение партии стало бессмысленным.
— Твоя очередь, кэп, — сказал Генри. — Предлагаю сменить карту, ибо еще большее насыщение местности силами защиты будет выглядеть совсем уж неправдоподобно. В последней игре орбитальная сеть и так стоила больше, чем все то, что она пыталась защитить на поверхности.
— Предлагаю Дальний Новгород, — сказал я, поскольку знакомство с Гришей никак не выходило у меня из головы. — Тебе же известно, как там все устроено?
— В общих чертах, — сказал Генри. Когда речь шла об империи, точные данные об обороноспособности миров в общем сетевом доступе найти было практически невозможно, а взламывать армейские сети ради более точной игры стали бы только самые ярые фанатики оной, к числу которых я не относился. — Стандартным флотом Кочевником их сферу не пробить.
— Возьму два больших, — сказал я.
— Э, кэп, так не честно, — запротестовал Генри. — Кочевники ни разу не использовали сдвоенных больших флотов.
— На войне все когда-нибудь случается в первый раз, — сказал я. — Выстраивай свои позиции.
Генри принялся за расстановку виртуальных фигур вокруг виртуальной планеты, и тут упала сеть. Не корабельная, естественно, корабельной-то что сделается, пока ее случайным попаданием не разнесло, а местная планетарная.
Я посмотрел на часы. Аукцион должен был начаться ближе к вечеру, и до того момента, как там должны были выставить главный лот, было еще часов пять-шесть, если не больше.