Моя
Шрифт:
— Я, наверно, не должен этого делать, — сказал Гейб. Его язык облизнул нижнюю губу, и я знал, чего он хотел.
— Давай. Просто небольшой надрез. Ты не можешь сейчас передумать.
— Риен…
— Это даже не похоже на его убийство. Просто надрез.
— Ладно. Не говори Кэт.
— Не говорить Кэт что?
— Именно.
Гейб покрутил скальпель в руке и опустил лезвие к коже. Приглушенные крики Боба превратились в пронзительный визг, когда Гейб провел скальпелем по его волосяному покрову. Кровь стекала по обе стороны лица человека. Я протолкнул затычку во рту еще дальше, и он захлебнулся
— Боже, как хорошо, — сказал Гейб. Бусинки пота блестели на его верхней губе. Он посмотрел вниз на скальпель, с которого капала кровь, и предложил его мне. Я улыбнулся и покачал головой.
— Не останавливайся. Нам нужен разрез грудной клетки.
— Я не могу сделать все это. — Он хотел. Ох как хотел.
— У меня есть еще парочка на завтра, — сказал я, отклонив скальпель. — Пожалуйста.
— Ты уверен?
— Конечно.
— Что это?
— Это? — спросил я, держа в руках пилу. — Медицинская пила, изъятая полицией Лос-Анджелеса. Джейк заполучил ее для меня.
— Он все еще в игре?
— Все, все еще в игре, Гейб. Все, кроме тебя.
— Да-да, я знаю. Заткнись.
Гейб переместился ниже по груди мужчины, игнорируя его крики. В то время как он резал кожу, я использовал пинцет и оттягивал ее, закрепляя специальным устройством, чтобы рана оставалась открытой. Сердце человека билось быстро. Почти в такт с высокими нотами песни. Возможно, сделав несколько порезов, мы бы добрались до него.
Я ждал, поскольку Гейб совершал свое волшебство, разрезая сухожилия и жир. Он был щепетильным хирургом. Почти таким же хорошим, как и я. Жаль, что он оставил работу. Честно. Но, тем не менее, я понимал его. После такого количества жертв иногда нужен перерыв, чтобы, так сказать, вновь разжечь страсть к работе. И все же я сомневался, что он уйдет навсегда. Потому что он был слишком хорошим убийцей, чтобы все бросить.
— Вот, забери, — сказал Гейб, опуская скальпель на пластиковый щит. — Я не могу прикончить его.
— Оу, Серьезно?
— Серьезно, — вздохнул он.
— Эта девчонка на самом деле запустила в тебя коготки, — сказал я, беря скальпель и вращая его между своих пальцев. — Заставляя тебя испытывать ломку, похожую на это.
— Она — ангел, — сказал Гейб. Искренность расцвела на его лице. Он был таким беззащитным серийным убийцей. И я мог прочесть его лицо, как медицинский учебник.
— Ангел? Серьезно?
— Я люблю ее. И доверяю ей.
Я рассмеялся.
— Ты никому не можешь доверять. Даже женщине. Особенно женщине.
— Она спасла мою жизнь.
— Ого? Следовательно, мне стоит винить ее в нашей продолжительной дружбе, — усмехнулся я. — Когда я смогу встретиться с ней?
Гейб неуверенно посмотрел на меня.
— Ты не будешь преследовать ее, — сказал он.
— Зачем, чтобы пофлиртовать с ней или убить?
— И то, и то.
— О, брось!
— Риен…
— Я не буду! Не буду! Ты же знаешь, я всего лишь хочу, чтобы ты был счастлив.
— Хм-м-м.
— И иногда извлечение сердца у человека делает тебя счастливым. Что в этом плохого?
Визг прорвался через кляп.
— Именно это я пытаюсь понять. Нужно ли мне продолжать... то, что я делаю, — сказал Гейб.
— Я говорю делать то, что делает тебя счастливым. То, что ты любишь. И тогда тебе не надо
будет работать ни дня, понимаешь? Но, если тебе потребуется перерыв от пребывания хорошим маленьким мальчиком, ты можешь прийти сюда, ко мне.— Спасибо, Риен. Это, на самом деле, предусмотрительно с твоей стороны.
Я улыбнулся.
— В любое время.
Глава 2
Сара
Боже, я не хочу работать сегодня.
Бар, в котором я работала, пытаясь сводить концы с концами, являл собой дерьмовое углубление на пересечении La Brea и Sunset. Раньше это было местом начинающих актеров, которые болтались тут среди деревянных панелей, покрытых автографами кинозвезд и рок-музыкантов. Но сейчас здесь больше не было начинающих актеров, тут были только те, кто притворялись ими, на самом деле работая в других хреновых местах. Это было самое дешевое место, в котором можно было заполучить снимки из Западного Голливуда, и именно поэтому только сюда приходили самые дешевые люди.
Я ненавидела слушать их самодовольный бред о том, насколько велик будет их следующий концерт. Я ненавидела свои обязанности, несмотря на то, что это была единственная работа на ближайшее время. Но больше всего я ненавидела очищать полы от рвоты в уборной, после того как там вырвет очередного фальшивого Эрнеста Хемингуэя собственным виски.
— Эй, Марк, — позвала я, повернувшись к задней части бара. Я осмотрела этаж. Полдюжины людей, потягивающих напитки в баре, и только два стола были заняты.
— Почему ты здесь, Сара? Разве тебе не пришло сообщение от Марси?
— Что? Какое сообщение? — я вытащила свой телефон из кармана. — Никакого сообщения.
— Марси, ты, блядь, должна была отправить сообщение Саре! — крикнул он в сторону кухни жене.
— Я занята готовкой! — прокричала в ответ Марси.
— Какой готовкой? У нас два занятых столика.
— Иди нахрен, Марк! — завопила Марси. — Может, уже возьмешься за свою гребанную работу и не будешь мешать мне делать свою?
— Какая разница, — сказала я, не желая вовлекать их в еще один бесконечный спор. — Что она должна была сообщить мне?
— Ты нам не нужна сегодня, — ответил Марк.
— Что? — Мое сердце упало. Неужели Бог услышал меня, когда я сказала, что не хочу работать? Но я вовсе не это имела в виду. Клянусь, Господи, я вовсе не это имела в виду. По моим подсчетам мне нужно было еще пятьдесят баксов, чтобы закрыть аренду в конце недели.
Марк тряхнул своей тряпкой в сторону клиентов.
— Просто у нас нет достаточной суммы денег, чтобы сотворить что-то стоящее. Ты понимаешь?
— А кто будет заправлять баром? — спросила я, взмахнув рукой в воздухе. Я не волновалась, но была близка к этому.
— Я, — ответил Марк. — Я буду заправлять баром.
— Ты на входе.
— И?
— Ты должен найти кого-нибудь кто будет стоять за стойкой бара. Или как еще завлечь клиентов?
— Никто не приходит, вот в чем, блядь, проблема, — произнес Марк. — Во всяком случае, к нам заходят несовершеннолетние beaners (оскорбительное американское слово, направленное на мексиканцев, что в приблизительном переводе, обозначает «пожиратели бобов».), которых я тут же вышвыриваю.