Моя княгиня
Шрифт:
На следующий день подруги отправились смотреть соседний дворец на Аппер-Брук-стрит. В стене, разделявшей сады, была сделана небольшая калитка, ключ от нее был у обоих соседей, поэтому дамы, открыв калитку, отправились к дому через сад. Территория, занимаемая домом герцога Гленорга, была больше, чем у Кати, и, несмотря на огромные размеры дома, сад был большим и тенистым. Кроме розария, там была и тисовая алея, и маленький пруд с золотыми рыбками, и мраморная беседка с ведущим в нее кружевным мостиком. Обстановка внутри дома также была роскошной и уютной одновременно.
– Надо же, я даже не могу поверить, что мы в Лондоне, это просто рай, - воскликнула Долли, - давай пошлем Штерна вести переговоры с герцогом, и, если тот согласится, снимем дом для великой княгини.
– А какая она,
– спросила Катя, которую мучило любопытство.
– Она названа в честь своей великой бабушки, и полностью оправдывает это имя. Като, может быть, самый умный человек в августейшей семье, а уж характером, точно - самая сильная. Она отказала Наполеону, побрезговала им, а вышла замуж за мелкопоместного немецкого принца Георга Ольденбургского, которого ее августейший брат был вынужден сделать генерал-губернатором Тверского края. Как только она там поселилась, Тверь провозгласили культурной столицей, Като поддерживала писателей и поэтов, а историк Карамзин свою «Историю государства российского» прочитал в ее доме, а потом издал с помощью Като. Она построила больницы и приюты, помогала бедным и больным, а с началом войны из своих крестьян сформировала егерский батальон. Только в одном ей не повезло: супруг заразился в ее госпитале, когда навещал раненых, и скончался в декабре двенадцатого года. Бедняжка год отходила от свалившегося на нее горя, потом вместе с братом была на поле боевых действий, а сейчас первой едет сюда. Императрица Мария Федоровна написала мне лично, что все в семье хотели бы найти Като хорошего мужа и мне следует хорошо подумать в этом направлении.
Долли задумалась, потом засмеялась и обняла свою подругу.
– Кстати, о замужестве, ты снова отказала князю Сергею. Мне кажется, что ты не права. Он из знатной семьи, единственный наследник у родителей, красавец, обожает тебя, добрый, прекрасный человек и будет хорошим отчимом Павлуше. Чем тебе не партия?
– Я не хочу выходить замуж, ты знаешь, сердце мое похоронено вместе с мужем, и обманывать хорошего человека я не хочу.
– Катя в который раз пыталась объяснить подруге, что не видит причин выходить замуж.
– Ну а как же альковные радости?
– лукаво осведомилась Долли.
– Ты по ним не скучаешь?
– Я не знаю, о чем ты говоришь, мой опыт семейной жизни был слишком мал, - ответила Катя и покраснела.
– Да что ты?
– не поверила Долли.
– Так ты не знаешь, что теряешь? И сколько раз ты была в постели с мужем?
– Один раз, - для Кати этот разговор был и неприятным, и волнующим одновременно.
– Что ж, тебе повезло в том, что ты получила наследника, но, моя дорогая, дети - это еще не все. Тот сладкий дурман, что может подарить хороший любовник в постели, ни с чем нельзя сравнить. Нет, тебя нужно выдать замуж, ведь на внебрачную связь ты не пойдешь, не то воспитание. Вот я воспитывалась в Смольном институте, там я насмотрелась всякого, поэтому, когда в пятнадцать лет мой муж начал приобщать меня к радостям любви, он нашел во мне достойную ученицу. А уж он был мастер, ведь до меня у него было много учительниц, так что к нашей свадьбе он умел все.
– Что - все?
– переспросила Катя, боясь и желая знать.
– Ладно, приезжай ко мне в гости, я тебе кое-что покажу. Эта дрянь, герцогиня Саган, подарила мне на день ангела одну книжку, надеялась, что я испугаюсь, не возьму ее, но она не на ту напала, я ей не по зубам. Я ее поблагодарила и книжку взяла, а сама ей на день ангела послала красное платье как у шлюхи в борделе. Пришлось ей тоже меня благодарить.
– А кто такая герцогиня Саган?
– удивилась заинтригованная Катя.
– Это старшая из четырех внучек герцога Бирона, фаворита императрицы Анны Иоанновны. Она очень красива и очень развратна. Герцогиня уже дважды разведена, живет совершено свободно и укладывает к себе в постель только самых влиятельных персон Европы. Ходят слухи, что она отбила князя Маттерниха у княгини Багратион.
– Но ведь князь Багратион умер от ран после сражения под Москвой, это его вдова?
– запуталась в новых именах Катя.
– Она, конечно, его вдова, только соломенной вдовой она стала почти десять лет назад. Кстати, как и Като,
она твоя тоже полная тезка. Это внучатая племянница светлейшего князя Потемкина, она очень красива и баснословно богата, а за князя Багратиона ее выдали по приказу императора Павла, не спросившего ни согласия жениха, ни согласия невесты. Екатерина сбежала от мужа в Европу через четыре года после свадьбы, с тех пор она жила при всех европейских дворах, а лет пять назад осела в Вене. Завела себе салон и стала любовницей знаменитого дипломата князя Маттерниха, родив от него дочь. Но, похоже, Вильгельмина Саган отбила любовника у этой красотки. Кстати, княгиня Багратион занимается в Вене тем же, чем я здесь, поэтому император и позволил ей жить отдельно от мужа, несмотря на то, что князь Петр, искренне любивший жену, постоянно звал ее домой.– Долли, как все сложно, я, наверное, навсегда останусь деревенской девчонкой, мне этих хитросплетений не понять, - виновато заметила Катя.
– Ну конечно, если бы ты, как я, жила с детства при дворе, ты бы все понимала, но, может быть, тебе этого и не нужно. Выходи за князя Сергея, живи здесь. По секрету тебе скажу, здесь гораздо свободнее и приятней жить, чем при дворе.
Долли обняла подругу и попрощалась с ней, наказав отравить Штерна к герцогу Гленоргу, договариваться об аренде дома. Через неделю, получив согласие герцога, российское посольство арендовало дом для великой княгини Екатерины Павловны, а еще через две недели ее императорское высочество прибыла в Лондон и поселилась по соседству с Катей.
Великая княгиня оказалась миловидной женщиной лет двадцати шести с большими карими глазами и вздернутым носиком. Овдовевшая полтора года назад, она все еще носила траур, и как ни странно, траурные платья очень шли ей, оттеняя белую кожу и яркие темные глаза.
Графиня Ливен представила Катю великой княгине в первый же вечер после приезда. Екатерина Павловна приняла тезку очень радушно, а когда узнала, что княгиня ее соседка, начала заходить к ней в гости через садовую калитку, и через пару недель, привыкнув, стала своей в маленьком русском мирке на Аппер-Брук-стрит.
С великой княгиней Катя могла говорить о том, чего счастливая Долли понять не могла. Они говорили о своей тоске по потерянному навеки любимому человеку, о своих снах, где любимый улыбался, или прижимал жену к себе, целуя, о том ощущении совершенной пустоты в душе, что по прошествии времени все равно не исчезает и не заполняется. В этом они были едины и понимали друг друга.
– Катрин, после смерти Георга я поняла главное: нужно спешить, ничего нельзя откладывать на потом, - вздохнула великая княгиня, - смерть так коварна, она забирает молодых. Нужно делать дело, помогать людям. За то время, что Бог мне отвел, нужно сделать как можно больше. Я патронесса благотворительного общества, планирую и здесь собирать средства на помощь вдовам и сиротам этой войны.
– Ваше императорское высочество, позвольте и мне участвовать в этом благородном деле, я очень богата, и хотела бы помочь, - попросила Катя, которой захотелось сделать добро женщинам, потерявшим, как и она, мужа на войне.
– Конечно, дорогая. Моя мать, я и императрица Елизавета Алексеевна внесли в фонд общества по сто тысяч рублей собственных средств, остальные жертвователи вносят, сколько могут, минимальная сумма у нас - сто рублей.
– Великая княгиня улыбнулась, - сколько вы можете пожертвовать?
– Я тоже могу дать сто тысяч, если это не будет расценено как бестактность.
– Я считаю это нормальным, но за императрицу и мою мать не поручусь, - великая княгиня задумалась, - давайте, вы пожертвуете тысяч сорок, мы переправим их в Вену, там сейчас императрица Елизавета Алексеевна, и я напишу ей с просьбой распределить эти средства среди вдов.
Катя очень обрадовалась, и, оставив великую княгиню в гостиной, побежала наверх в свою спальню. Там в дальнем ящике ее гардеробной стоял кедровый ларец Алексея. Она развернула индийскую шаль, по-прежнему, покрывающую ларец, захватила из шкатулки ключ и пошла обратно. Екатерина Павловна, ожидая ее, беседовала с Луизой. По совету Долли великая княгиня заказала платья в ее мастерской и теперь с нетерпением ждала новых нарядов, поскольку планировала снять траур к приезду брата.