Шрифт:
1
1878 г.
"Мой дорогой Люк, пишу тебе это письмо и надеюсь, ты найдешь в себе силы прочесть строки до конца. Знаю, что поступила не лучшим образом, бросив вас с Кайлом на произвол судьбы, но ты должен меня простить и не пытаться отыскать причины столь чудовищного поступка.
Многие годы я думала о тебе и о твоем младшем брате, вспоминала все, что связывало нас, и проклинала себя за слабость. Нет, не думай, что я стану вымаливать прощение или умолять принять меня обратно.
Ты прочтешь это письмо, когда мое тело опустят в сырую землю, ибо такова
У тебя есть все причины ненавидеть меня, Люк, я понимаю. Но, зная твой добрый нрав, все же лелею надежду на то, что ты меня услышишь и не останешься безучастным к судьбе моей дочери. Ее зовут Изабель, она очень милая и благовоспитанная девушка.
Ей едва исполнилось тринадцать лет.
Ах, Люк, я пишу эти строки на смертном одре, и моя бедная девочка тихонько сидит рядом, оплакивая непутевую мать, бросающую ее на произвол судьбы. Прошу, Люк, во имя нашей былой любви, прояви милосердие и не останься безучастным к судьбе девочки. Ей больше некуда пойти, и ты ее единственная надежда.
Прилагаю наш адрес, по которому ты сможешь найти ее и несколько сотен для того, чтобы Изабель смогла добраться до графства, если ты по каким — либо причинам не сможешь за ней приехать. Передай деньги извозчику, если таковые причины найдутся, и попроси привезти мою дочь в свой дом. "
Ночь давно опустилась на мир, раскинув темные крылья и окутав фамильный замок Блэквудов таинственной тенью. Было так тихо, что даже редкий стрекот кузнечиков громко тревожил покой ночи.
В слабом свете луны, проникающем в узкие окна бойниц, в полумраке одной из комнат проступали очертания письменного стола, часть кресла, обтянутого парчой оливкового цвета и плечо сидящего в нем мужчины.
Сорокатрехлетний граф Люк де Блэквуд снова и снова прокручивал в голове сложившиеся обстоятельства относительно исчезнувшей дочери Андреа.
Три долгих года прошло с того дня, как ему принесли письмо, написанное торопливым и местами неразборчивым почерком. Три года он потерял, не подозревая о том, что девочка нуждается в помощи и где ее сейчас искать, он плохо представлял.
Никаких родственников у ее матери не было, а значит, девочка могла оказаться в каком — нибудь приюте или того хуже. вовсе на улицах неприветливого города. Именно с этого и начал поиски Люк, поочередно отправляя послания в пансионаты и осведомляясь, не находится ли там девочка по имени Изабель. Но, увы — его попытки не увенчались успехом, ни в одном из значившихся в списке приютов ее не оказалось.
Андреа. Это имя тоскливым звуком всплывало в сознании, больно раня сердце мужчины.
Когда — то, почти двадцать лет назад, Люк де Блэквуд считал себя самым счастливым человеком на земле, ибо у него была прекрасная возлюбленная, в которой он души не чаял. Он встретил ее на ярмарке в деревеньке и с того дня не знал покоя и сна до того времени, пока одним летним вечером Андреа не дала согласие стать его женой.
Но накануне свадьбы она таинственным образом исчезла. Не оставила ни записки, ничего, что хоть как — то указывало бы на место ее пребывания.
Сердце Люка закаменело, и с той поры он замкнулся в себе и перестал верить женщинам.
Именно по этой причине он так до сих пор и не женился, и при этом слыл самым вздорным и нетерпимым человеком. Вся округа Блэквуда и расположенной
в его низине деревни побаивалась своенравного графа, и путники с опаской объезжали его владения, которые исчислялись не одной сотней миль вокруг замка.Он вел уединенный образ жизни, не выезжая в свет, однако в замке так же проживали его младшие брат Кайл и сестра Беладонна.
Что за странная прихоть ударила в голову отца Люка, повелев ему дать единственной дочери такое имя, не знал никто, и местные лишь втайне посмеивались над странностями покойного старика.
Отец Люка скончался прошлым летом, неудачно упав с лошади и сломав себе шею. Все богатства, в том числе превосходные кукурузные и хлопковые поля, конюшни и молочная ферма, естественно, перешли к Люку, как к старшему из сыновей.
Надо сказать, что разница в годах между ним и его братом Кайлом была в целых одиннадцать лет, а с сестрой и вовсе пятнадцать. Поэтому Кайл и Беладонна предпочитали относиться к Люку как к наставнику, нежели к старшему брату, хотя ни о каком подчинении не могло быть и речи.
Кайл, перенявший буйный нрав отца, но при том обладающий невероятно привлекательной внешностью, был дерзким шалопаем и дебоширом. Он мог запросто устроить соревнования по стрельбе прилюдно, и при этом выиграть какой — нибудь незначительный приз, обставив в соревнованиях своих приятелей.
Или же ввалиться в родовой замок пьяным в стельку, поддерживаемый не менее пьяными друзьями, но при том не забывать о привитых с юности манерах и, учтиво извиняться перед слугами за свой непрезентабельный вид, что само по себе выглядело комично.
Люк не мог перевоспитать брата, как ни старался бы этого добиться, но и терпеть его выходки тоже был не намерен, и это зачастую приводило к скандалам. Беладонна же, с годами превратившись из неуклюжего подростка в прелестную юную леди, была точной копией своей безвременно ушедшей матери — веселая и не в меру любопытная.
Донне досталась необыкновенная красота ее матери и юная сестра графа Блэквуда считалась самой красивой девушкой в округе, но при том обладала волевым характером и благоразумием, поэтому за нее Люк был вполне спокоен…
Отвлекшись от размышлений, граф поднялся с кресла и поднялся по утопающим в темноте каменным ступеням. Сегодняшний день не принес никаких новостей, маленькая Белла по — прежнему была для него недосягаема. На душе скребли кошки.
Толкнув дубовую дверь, мужчина вошел в свою спальню. Пламя свечей мягко струилось по помещению, рассеивая мрак, в камине уютно потрескивали поленья.
Не раздеваясь, но скинув обувь, он устало прилег на кровать, сдвинув в сторону балдахин, украшенный пушистыми рыжими кисточками, и прикрыл глаза.
Утром возможно принесут ответ из последнего в его списке пансионата, и если Изабель не окажется и там, ему предстоит отправиться в Лондон и самому попытаться выяснить, куда пропала дочь его бывшей и ныне покойной возлюбленной.
Утро выдалось хмурым — под стать настроению Беллы.
Юная особа потянулась, разминая затекшие от неудобного положения мышцы, и припала к окну кареты. Дорога пролегала вдоль пустынных полей, на которых скрючились от ветра остатки колосьев пшеницы и черные вороны с противным квохтаньем кружили над ними, деля добычу между собой.