Чтение онлайн

— Хватит, — говорю, с ноткой безумия.

Позади раздается мрачный смех отца.

Рокко потирает ноющую челюсть, победно ухмыляясь. Затем раскидывает руки в стороны и задирает подбородок: — Так ты, наконец, признаешь, что тебе нравится стриптизерша.

— Ни хрена я не признаю, — каждое слово вырывается сквозь стиснутые зубы. Я отталкиваю Валентину за спину, ближе к двери. — Она — никто. Я просто не хочу смотреть, как ты насилуешь женщину у меня на глазах. Я бы сделал то же ради любой другой.

Поворачиваюсь к Валентине.

—

Пошла вон, — рычу, указывая на дверь. Челюсть сжата так сильно, что еще одно резкое слово, и треснет пополам.

Она неуверенно отступает на шаг. Взгляд, полный растерянности, встречается с моим. Ее глаза скользят по лицам моей семьи и снова возвращаются ко мне. Она колеблется, словно не хочет оставлять меня с ними наедине.

Резко приближаюсь, хватаю ее за руку и тащу к двери. Я не могу, черт возьми, сосредоточиться, пока она, явная и уязвимая мишень для них, все еще здесь.

— Маттео…

— Я сказал, вон.

Выталкиваю ее и захлопываю за ней дверь.

Отец поднимает бровь.

— Интересный спектакль, Маттео.

Игнорируя его, поворачиваюсь к брату.

— Знаешь, что еще плохо для бизнеса? Калечить, блядь, товар. Последнее, что нам нужно, — это танцовщицы с синяками на сцене.

— Из-за этого ты так взбесился? — насмешливо спрашивает он, дразня меня своей наглой улыбкой.

— Из-за этого.

— Хм.

Этот, казалось бы, безобидный слог заставляет волосы на моем затылке встать дыбом.

— Держись, черт возьми, подальше от танцовщиц, Рокко.

— От танцовщиц? — переспрашивает он, улыбка становится шире. — Или от нее?

— От всех, — выплевываю я. — Не вздумай переходить черту, Рокко. Это, блядь, угроза.

Валентина

Firenze кипит энергией, когда выхожу из VIP-зала. В воздухе витает запах пота и сладких коктейлей. Пол под ногами липкий, и каблуки едва не соскальзывают с каждым шагом. Яркие стробоскопы разрезают темноту, освещая тела и лица в движении.

Я выхожу в полном оцепенении, не зная, что делать и куда идти, но каким-то образом хаос и сенсорная перегрузка клуба немного успокаивают.

Ноги неуверенно уносят меня прочь от VIP-зоны и знакомых лиц, вниз к основному танцполу. У меня нет сил смотреть в глаза Авроре и притворяться сейчас. Я пробираюсь сквозь толпу к бару.

— Водку с содовой, пожалуйста, — говорю, кивая бармену, чье имя не могу вспомнить. Несмотря на то, что бар переполнен, он узнает меня и отдает приоритет моему заказу.

Я даже не даю ему поставить стакан на стойку, выхватываю прямо из рук и выпиваю залпом.

Он удивленно приподнимает брови.

— Тяжелая ночь, да?

— Еще, — отвечаю и опускаюсь на свободный барный стул.

— Сейчас будет.

Алкоголь немного возвращает мне цвет лица и придает сил.

С той самой секунды, как я вошла в VIP-зал и увидела троих Леоне, тревога разлилась по венам, словно густой яд. Я знаю, либо Рокко, либо Аугусто виновен в убийстве Адрианы.

От одной мысли о том, что с ней могло произойти,

меня мутит от ужаса. И что могло бы случиться со мной, если бы не вмешался Маттео.

Находиться там было все равно что пережить на себе последние минуты Адрианы.

Как бы сложно ни было мне переживать случившееся с ней, ничто не запутано так, как мои чувства к Маттео — теперь, зная, что именно он тот самый Призрак.

Когда позволяла себе думать о нем за последний с лишним год, постоянно задавалась вопросами «а что, если» и «как могло бы быть». Какую бы жизнь могла прожить, если бы той ночью все сложилось иначе.

Чем сильнее старалась выкинуть его из головы, тем глубже он засел в самых темных уголках сознания, откуда не могла его изгнать, как бы ни пыталась.

Кто-то, кого не должна хотеть, о ком намеренно не хотела думать — все это время занимал в моей голове гораздо больше места, чем я была готова признать.

— Это будет ошибкой, если скажу, что нахожу твою злость чертовски привлекательной?

Позади меня, у свободного барного стула, появляется мужчина с обаятельной улыбкой. Он привлекателен в том смысле, как бывают парни, недавно вступившие в пору мужской зрелости и явно этим довольные. Не совсем в моем вкусе, но я пришла сюда, чтобы отвлечься, и легкая интрижка не повредит. Тем более, я же обещала себе, что пересплю с первым, кто подвернется, пора бы и сдержать слово.

— Только если понимаешь, что злость может обернуться и против тебя, — бросаю я.

— Рискну, — легко отвечает он. Его улыбка становится многозначительной. — Или, еще лучше, я помогу тебе с ней справиться. Физическая активность, говорят, способствует выработке эндорфинов.

Хитро.

— Какую именно активность ты имеешь в виду? — спрашиваю, обхватывая соломинку губами.

Он опускает взгляд на мои губы и громко прочищает горло.

— Могу рассказать все в деталях. А потом ты зайдешь ко мне, и я наглядно покажу. — Указав на барный стул рядом со мной, он спрашивает: — Свободно?

— Да, — отвечаю я, и по моей коже пробегает рой мурашек, когда зловещий голос Маттео отрезает: — Нет.

Он стоит так близко, что его грудь касается моей спины каждый раз, когда дышит. Внизу живота вспыхивает жар, поднимающийся к горлу, одна его рука ложится на стойку, а другой он обхватывает спинку моего стула, вжимаясь в меня, будто метит территорию. Одного взгляда на его лицо хватает, чтобы увидеть, как в глазах собирается буря.

Я напрягаюсь, бросаю на Маттео злой взгляд и поворачиваюсь обратно к своему новому знакомому: — Да, свободно. Эм…?

— Брайан, — подсказывает он, потянувшись к стулу.

Кажется, Брайан не совсем понимает, с кем имеет дело. Он, вероятно, думает, что Маттео просто какой-то ревнивый ухажер, а не мужчина, который съест его на завтрак и потом будет использовать кости позвоночника, чтобы выковыривать остатки еды из зубов.

Я улыбаюсь.

— Брайан.

Маттео сверкает на меня гневным взглядом. Но он это ничто по сравнению с тем, который бросает Брайану — взгляд, наполненный такой откровенной враждебностью, что сгущается воздух.