Монстр из отеля №7
Шрифт:
Саллен реагирует быстрее и, мигом преодолев разделяющее нас расстояние, хватает меня за запястье. Я бегу за ним, и он бросается за припаркованный у торгового центра черный «Ниссан», что стоит на самом последнем месте в первом ряду огороженной цементным забором автостоянки.
Мы, как один, приседаем, Саллен все еще держит меня за руку своими затянутыми в перчатку пальцами.
Напряженно уставившись в самый конец ряда, мы видим, как парковка озаряется светом фар.
Саллен был прав; благодаря потолочным световым панелям, это, скорее всего, самое освещенное ночью место во всем центре Александрии. Для его мыслительного процесса лучше не найти. Но для
Мы оба молчим, я сижу на корточках и вдыхаю запах масла, бензина и парковочной грязи, от чего подступающая тошнота становится еще сильнее и мучительней. Может, это из-за успокоительного (я все еще чувствую жжение от инъекции) а может, просто от страха.
Хотя, возможно, тут кое-что посерьезней.
Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.
Не хочу его отпускать.
Шины автомобиля медленно скользят по влажному от ночного дождя асфальту. Свет его фар отражается от стоящей рядом цементной перегородки, и на мгновение, когда помимо колотящегося у меня в голове пульса, единственным различимым звуком становится тихое урчание двигателя, останавливается в нескольких шагах от нас, прямо перед входом в торговый центр «Медичи». Я не вижу саму машину, только зловещий, бело-голубой свет фар.
Я зажимаю ладонью рот, стараясь сохранить равновесие и сдержать тошнотворное, нарастающее у меня в животе чувство.
Саллен крепче сжимает пальцами мое запястье. Несмотря на то, что он в перчатках, мне кажется, что от его прикосновения воспламеняется каждый нерв моего тела.
Думаю, если бы он позволил мне к нему прикоснуться, я бы вообще загорелась.
Не отрывая ладони ото рта, я медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.
Он встречается со мной взглядом, и у меня учащается пульс. Капюшон скрывает половину его лица. Даже сидя на корточках, Саллен намного выше меня, свободной рукой он упирается в асфальт, касаясь его тремя пальцами, чтобы удержать равновесие.
Мы молча смотрим друг на друга, и у меня возникает дикое, безумное желание расхохотаться.
Мы сидим на корточках за «Максимой» на крытой автостоянке. Прячемся от Райта в Бог знает какой утренний час. Мне дважды вкалывали какую-то хрень. Я едва держусь на ногах. Саллен пытался сделать со мной ужасные вещи, и все же ради этого парня я вырубила своего друга, и снова бы так поступила. Я ударила бывшего лидера преступной организации, от которой зависит моя семья. Саллен нес меня по улицам Александрии под проливным дождем. И теперь он вроде как держит меня за руку, и мы рискуем жизнями ради этих украденных, проведенных вместе мгновений.
И он такой невероятно горячий, на его скулах поблескивает пот, глубокие карие глаза пристально смотрят на меня, а широкие плечи напряжены в ожидании.
Это могло быть моей личной извращенной сказкой. Как-то раз в торговом центре «Медичи» с принцем Райта. Может, мне даже удалось бы уговорить его надеть Gucci, и мы бы действительно осуществили мечту…
Дверь с грохотом закрывается.
Я впиваюсь ногтями в щеки, а Саллен прищуривает глаза и очень медленно качает головой в знак предостережения.
Давление на мой мочевой пузырь увеличивается, и я, зажмурившись, наклоняясь к Саллену. Я ничего не могу поделать. Я как будто знаю, что он меня защитит, и сейчас именно этого и хочу.
Саллен отпускает мое запястье и, молча обхватив
меня рукой, притягивает к своей груди. Я бы, возможно, поразилась, насколько полным стало наше взаимопонимание в этот ужасный момент, если бы в эту секунду на стоянке не послышался звук шагов.Я вдыхаю аромат увядших роз, прижимаюсь щекой к сердцу Саллена и слышу, как кто-то приближается.
Медленно, шаг за шагом.
Сейчас мы вместе с Салленом за колесом «Максимы», но полностью нам вдвоем за ним не спрятаться. И если мы переберемся на другую сторону машины, то находящийся здесь человек уловит звук.
Мне ничего не остается, кроме как зажмуриться и дрожать в объятиях Саллена, как ребенок. И он прижимает меня крепче, как будто ему небезразлично, что случится с нами обоими.
Шаги приближаются.
Довольно неспешно, и это еще больше меня пугает.
Папа? Мама? Если это они, получится ли у меня уговорить кого-то из них спрятать Саллена?
Но тут я вспоминаю торжественный ужин в отеле в канун Хэллоуина, на котором нам пришлось присутствовать много лет назад. Саллена в его неизменной толстовке с капюшоном и черных джинсах. Я помню, как хотела исчезнуть вместе с ним. И то, как мой отец позаботился о том, чтобы у меня не было такого шанса.
Они всегда выберут Райт. Даже если на второй чаше весов окажусь я, выбор будет не в мою пользу, что уж говорить о Саллене.
Если это Вон или Айседора… та же хрень. Может, они более разумны и менее предвзяты, но все равно они его сдадут.
А если это Мадс или… Штейн… я…
Тут открывается дверь какой-то машины, и мои мысли обрываются. Затем чей-то голос произносит:
— Их видели недалеко от Александрийского университета, садитесь.
Дверь закрывается. Шаги поспешно удаляются, человек садится в машину, затем она трогается с места, громко взвизгнув двигателем.
От облегчения я теряю равновесие, испытываю что-то вроде эйфории, но не двигаюсь.
Только когда машина съезжает с пандуса и оказывается за пределами слышимости, я поднимаю голову и вижу, что Саллен тоже зажмурил глаза.
Он их не открывает, его длинные ресницы отбрасывают тень ему на скулы, кожа влажная от пота.
Я поражаюсь тому, какой он красивый, и как он этого не понимает.
И какое-то время я просто смотрю на него и задаюсь вопросом, что же он видит за своими веками.
Мы видим, что фургон не заперт. Он темно-зеленого цвета, в нем три ряда сидений и в среднем ряду два дополнительных кресла, на полу валяются крошки от давно съеденных закусок.
Он на втором этаже; нам пришлось подняться по лестнице, чтобы найти машину, в которую можно было легко проскользнуть, не разбив окно. Я видела, как Саллен морщился при каждом шаге, несмотря на то, что пытался это скрыть, пряча под капюшоном лицо.
Сейчас мы сидим на задних сиденьях допотопного фургона, двери заперты, и никакая охранная сигнализация не заорала от нашего проникновения.
Не знаю, кто нас искал (Саллен тоже не высказал никаких идей поэтому поводу), и почему они решили, что мы у Александрийского университета, но с тех пор на парковку не въехало ни одной машины. Знаю, что здесь должны быть камеры, и у Райта, вне всякого сомнения, есть ресурсы, чтобы к ним подключиться, но по какой-то причине нас еще не нашли.