Мнимые люди
Шрифт:
И начал он с перечислений допущенных ошибок:
— Первая наша ошибка, в том что мы не предали проблеме «мимов», должного внимания, и оперативно не среагировали.
Вторая — слишком долго медлили с эвакуацией жителей, а затем и с ней самой.
И третья… Несмотря на все мои уговоры, вы отказались выделить, столько людей, сколько я запрашивал.
И вот итог господа, — развёл он руками. — Под нашим носом развёрнута чуть ли не двух миллионная армия. Наша оборона трещит по швам. И мы ничего не можем с этим поделать. Как вам такой расклад? — саркастически спросил генерал, заглядывая каждому, поочерёдно в глаза. — Только прошлой ночью, «мимы» противопоставили нам не меньше двухсот тысяч. Вы представляете себе, какая это масса живой силы. Нет, вы себе этого не представляете.
Затем немного помолчав для приличия, Овчаренко взял со стола ручку и теребя её в руках приготовился с головой броситься в омут, а там что будет, то и будет. Выплывет он или же так там и останется, без разницы…
— Единственное что я знаю, — начал он свой подход к краю пропасти, непроизвольно растягивая слова, — мы должны срочно применить жёсткие контрмеры, дабы не допустить катастрофы. Счёт уже пошёл на часы. И наши колебания и фиглярские позы, погубят ещё миллионы жизней, — и бросая шариковую ручку на стол, генерал принял выжидательную позу, глядя в глаза президенту.
— Хорошо, — устало согласился с доводами, главнокомандующий. — Что вы предлагаете?
«Вот он момент истины…», — подумал Овчаренко, нервно приглаживая волосы. При этом рука его мелко подрагивала, выдавая волнения. И заметив волнение генерала, профессор Мирный, единственно знавший через что сейчас переступал этот необычайной силы воли человек, ободряюще ему подмигнул и Овчаренко решился, — «… от которого зависит спасу ли я мир или же мы все будем обречены».
И после недолгих колебаний, собравшись с силами и постаравшись, чтобы голос не задрожал в самый ответственный момент, генерал Овчаренко произнёс довольно простые слова, но сильно измучившие его душу:
— Я предлагаю — нанести тактический ядерный удар…
Слова генерала тут же вызвали шок у всех присутствующих на заседании. Где-то с минуту, в кабинете стояла ошарашенная тишина, все будто воды в рот набрали и только выпученные глаза выдавали их отношения к неслыханному предложению наглого генерала.
— Вы с ума сошли! — очнувшись, бешено и негодующе закричал министр обороны вскакивая с места и опрокидывая стул. — Вы вообще отдаёте себе отчёт, о чём вы просите? Вы в своём уме, генерал?! — И в подмогу его слов, весь кабинет зашумел, как рассерженный улей. Лишь сторонники самого Овчаренко помалкивали, уставившись в стол.
— Да поймите же вы! — в свою очередь вскакивая с места, взмолился генерал. — Господин президент, — умоляюще обратился он к главе государства, — оглянитесь же вокруг! Ситуация накалилась до предела. Мы в данный момент все сидим на пороховой бочке и фитиль не мы поджигаем. — И чтобы как-то подкрепить свои слова стал вдохновенно перечислять нависшие над страной проблемы. — Экономика страны подорвана. Военные действия сжирают последние наши накопления. Европа, Китай, Япония закрыли свои границы. Европейский союз и Америка высылают российских граждан из своих стран, без всяких объяснений. Товарооборот полностью прекращён с введением эмбарго на любые товары. В данный момент, мы находимся в экономической и территориальной оккупации. Наш народ подавлен
и находиться в страхе и неведении перед грядущим днём. А этот случай… — напомнил он один факт, сверяясь с бумагами чтобы не ошибиться, — с Адамом Велесом. По нашим данным агентом ООН.До того случая, Натовские войска с вожделением выстроились на границе с Польшей, имея прямое намерение вмешаться в нашу, якобы междоусобную бойню, по ликвидации демократии в стране. Но затем произошёл трагический случай с этим Адамом Велесом и следом каким-то образом произошла утечка информации. И что же, мы получили взамен? Натовские войска, как ошпаренные, разбежались по своим углам опасаясь неизвестной заразы. А весь мир застыл в страхе.
Америка, Китай и ряд других стран, направили на нас свои ядерные ракеты, со страхом прислушиваясь к поступающим разведданным. Над нами завис Дамоклов меч, господа, — возвестил Овчаренко, притихшей аудитории. — И стоит нам выпустить ситуацию из рук, как вся европейская часть России умоется в ядерном огне. В этом я вас уверяю. Они пойдут на это, и наверное будут правы, как это не прискорбно.
Поймите же, — снова взмолился Овчаренко, — в данной ситуации сохранение одного города сравнимо с самоубийством, тем более, что Москву мы уже потеряли. На карту поставлено нечто большее, намного большее. На карту поставлена жизнь, вся человеческая жизнь. Во всяком случае жизнь русского народа, точно. И как хотите господин президент, — сказал он напоследок, — решать вам. Но я считаю, вы просто обязаны обратиться с обращением к народу, и после этого нанести ядерный удар по столице.
Глава государства долго, молча слушал доводы генерала Овчаренко. И все его слова, как это не прискорбно были верны. Всё именно так и обстояло в Мире и в самой стране, если не сказать хуже. Но решиться на такой шаг… Есть ли оправдание ему?
Президент не был глупым человеком, и в отличие от галдящих сторонников, трезво оценивал сложившуюся нелёгкую ситуацию. И потому, судя по прояснившемуся взгляду, наполненному мукой, он вскоре пришёл к окончательному решению. Сам генерал Овчаренко, в этот затянувшийся момент, тихо молился, потому как только он и ещё пара человек, знали какой катастрофой может обернуться отказ, на его предложение.
— Хорошо генерал, — останавливая пересуды, сказал президент. — Я внимательно выслушал ваши доводы. Дайте мне два дня, для окончательного решения. Два дня…
— Товарищ главнокомандующий, — взмолился Овчаренко, — у нас нет двух дней! Я же говорю, счёт уже идёт на часы.
На что президент истерично взорвался, стуча по столу:
— Вы же понимаете! Я не могу решать такие вопросы самолично! Меня же в порошок разотрут, как сейчас вас самого, готовы были растереть вот эти господа. — И успокоившись, привёл доводы, — Я обязан вынести ваше предложение на всеобщее рассмотрение правительства. Там вы получите окончательный ответ. Дайте мне два дня генерал. Два дня, больше я у вас ничего не прошу…
— Хорошо, — сокрушённо согласился Овчаренко опуская голову. — Я сделаю всё возможное и постараюсь дать вам два дня. Но помните, — подняв глаза, сказал он, будто пророчил, — максимум на всё про всё, у вас есть неделя. После этого срока, готовьтесь к новым очагам заражения и к ярким вспышкам жаркого огня, очень жаркого огня.
— Я вас понял генерал. Со своей стороны, я также постараюсь, сделать всё от меня зависящие и не злоупотребить вашим временным лимитом. — Обнадёжил президент и обратившись к присутствующим, — Спасибо всем, совещание окончено, — стремительно покинул кабинет.
С этого момента пошёл отсчёт, быстро ускользающего, времени.
После двух дней кровопролитных боёв, в течение которых, армия людей снова понесла значительные потери, сколько на этот раз, достоверно пока не было известно, но потери были безусловно огромны, президент, как и обещал, собрал парламент, преодолев множество бюрократических проволочек и генерал Овчаренко предстал таки наконец пред вершителями судеб государства. Снова ему пришлось выступать с пламенной речью, доказывая парламенту, правомочность своих действий. И снова убеждать, что страна стоит на гране катастрофы.