Млечный путь
Шрифт:
– Ноев ковчег? – с сомнением спросила я.
– Не удивляйтесь, мы знаем вашу Библию. Все силы и средства с того момента были брошены на осуществление этой программы. Шесть лет создавался проект звездолёта. Обсуждался, дорабатывался. Переделывался и, наконец, был закончен и утверждён. Приступили к строительству. Детали звездолёта создавались на Вырце, потом летательные аппараты выводили их на орбиту, и там астронавты монтировали их в открытом космосе. В непосредственной близости от строящегося звездолёта постоянно работала космическая станция с экипажем из двенадцати человек. Они периодически менялись. Наряду со строительством звездолёта, учёные и политики вели учёт и составляли списки тех, кто должен улететь. Было решено, что в космос отправятся ведущие специалисты во всех областях жизнедеятельности, все дети и молодые
– А почему же до сих пор не посылали сигналы?
– Мы посылали, но очень немного. Так сказать, пробные. Вам же об этом неизвестно, потому что этот факт, скорей всего, секретные службы держат в строжайшей тайне. И, возможно, они ещё не сумели расшифровать наши сигналы.
– Откуда же вы так много знаете про Землю, если вы никогда не вступали в прямой контакт? Насколько я поняла, вы знаете и историю, и культуру, и науку, и политику нашей планеты, и даже создали этот замечательный прибор, который осуществляет перевод с вырцанского на русский и обратно! Я полагаю, что вы изучили и другие языки.
– Конечно, изучили. Ведь мы не знаем пока, с представителями каких стран нам придётся общаться в первую очередь. Но мы изучили, конечно, не все, а только самые значимые для культуры вашей планеты. У нас есть электронные словари английского, французского, немецкого, испанского, португальского, русского, арабского, японского языков, и сейчас дорабатывается словарь китайского языка.
А откуда мы всё это знаем, так ведь проще простого – как только мы вошли в Солнечную систему, мы стали ловить ваши радио и телесигналы, а сейчас, когда мы работаем на околоземной орбите, мы принимаем спутниковое телевидение и легко входим в интернет. Целый штат наших сотрудников с утра до вечера, с перерывом на обед и краткий ужин, сидят у компьютеров, считывая информацию и систематизируя её. Есть даже ночная смена, в которой на дежурстве трое специалистов. В этом месте его речи я почувствовала себя очень озадаченной и поспешила высказаться.
– Простите, я ничего не понимаю. Как вы можете работать на околоземной орбите и оставаться незамеченными? Это просто бред какой-то!
– Никакого бреда, – усмехнулся Винц, – у нас мощнейшая система антипеленгаторов с установкой специальных зеркал и сверхглушителей. Над этой системой наши учёные трудились ещё на Вырце и снабдили ею все наши летательные аппараты. Уверяю Вас, что нас никто не видит и не слышит до тех пор, пока мы сами этого не захотели.
– И почему вы до сих пор не захотели?
– Я уже касался этого вопроса в предыдущем нашем разговоре. Реакция землян на наше появление совершенно непредсказуема. Хотя кое-что предсказать можно, но никаких особо положительных перспектив я не вижу. Правительство той страны, на территорию которой мы высадимся, прежде всего начнёт зарабатывать на нас свои политические дивиденды. Выведают у нас все наши научные и технические достижения и тут же поставят это себе на службу. Нас начнут обследовать, исследовать и изучать. Другие страны станут переманивать нас к себе, может даже возникнуть вооружённый конфликт. А население может быть очень неблагожелательно настроено. В общем, проблем будет очень много. Нам ведь надо будет получать какой-то статус, какие-то права. Не сможем же мы вечно быть гостями. Придётся вступать в самые разнообразные отношения, вливаться в социум.
– Знаете, у нас в таких случаях говорят: «Волков бояться – в лес не ходить».
– Такая хвала авантюризму может подходить
только к отдельно взятой личности, а мы из-за неверно сделанного шага можем погубить всю нацию. Так что мы не идём в лес именно потому, что боимся волков. Решение спуститься на Землю будет очень обдуманным и обоснованным. Мы сделаем это только в случае крайней необходимости.– Но ведь скучно жить в таком замкнутом пространстве, как летающий дом.
– Но мы иначе никогда не жили. Самые старшие из нас сели в звездолёт или на этот корабль, когда были ещё маленькими детьми, остальные родились в полёте. Мы – люди космоса, мы никогда не гуляли по земле.
– Неужели страх перед неизвестностью у Вас сильнее, чем желание погулять по земле, подышать свежим воздухом, искупаться в море или хотя бы в бассейне.
– Но это чужая земля. Мы – беженцы из космоса, а кто же любит беженцев. «Здрасьте, мы пришли у вас здесь поселиться.»
Винц горько усмехнулся. Я поняла, что переубеждать его бесполезно. Именно крайний рационализм спас эту нацию от неминуемой гибели, эмоциональность в поступках им не свойственна.
– А хотите осмотреть наш летающий дом? – переключился на другую тему Винц. – Я готов быть Вашим экскурсоводом.
– Конечно, хочу, – оживилась я, – буду Вам очень благодарна.
– Тогда пойдёмте, – сказал он, поднимаясь с пуфика.
Мы вышли в коридор.
– Сейчас мы с Вами находимся на втором этаже. На первом расположены все технические службы, туда мы не пойдём. Всё самое интересное для Вас здесь, на втором этаже.
И он повёл меня по большому оранжевому коридору. Он останавливался возле каждой двери, нажимал кнопку, дверь отъезжала, и мы входили.
– Это первый компьютерный зал и библиотека, – сказал он, когда мы вошли в первое помещение. Внутри комната была светло-голубая. В стены были вмонтированы шкафы. Я поняла, что это и есть библиотека. В центре комнаты стояли столы с большими компьютерами. За ними сидели люди и работали. Их было семеро. Восьмой компьютер одиноко скучал в отключенном состоянии. Когда мы вошли, нас заметили и встали. Кацл, – прозвучало приветствие. Я улыбнулась и тоже сказала «Кацл». Вырцане были, по моим меркам, среднего возраста, где-то от пятнадцати до сорока лет. При беглом взгляде они все казались мне на одно лицо. Хорошо различала я только Винца, потому что уже довольно долго с ним общалась. Все были одеты в комбинезоны одинакового фасона, но разных цветов. После приветствия они сели и продолжили работу.
– Пойдёмте дальше, – предложил Винц, и мы вышли.
Возле следующей двери мы не остановились.
– Там комната, в которой Вы вчера проснулись, Вы её видели, и больше ничего интересного там нет.
Следующую дверь он открыл. – Это видеозал и лекторий, – сказал мой проводник, пропуская меня вперёд.
Небольшой зал с рядами кресел. Перед креслами узенькие столы. Напротив кресел большой серый экран. Винц взял со столика пульт, и экран загорелся. Седовласый вырцанин с небольшой аккуратной бородкой высветился на экране и довольно быстро заговорил по-вырцански. Моих познаний в этом новом для меня языке явно не хватило, что бы хоть что-нибудь понять в его быстрой речи. За его спиной была доска, исписанная какими-то формулами, и он время от времени туда разворачивался и водил указкой.
– Это лекция по физике, – сказал Винц и погасил экран. – Здесь у нас проходят занятия. Дети от девяти до пятнадцати лет получают общее, школьное образование. Потом два года работают в технических мастерских, а с семнадцати до двадцати трёх лет они получают специальное образование, в зависимости от их склонностей и нашей необходимости в кадрах. Мы готовим физиков, астрономов, программистов, лингвистов-переводчиков, врачей, психологов, ботаников, историков, радио-телеэлектронщиков и, сейчас это особенно важно, специалистов по изучению земной цивилизации.
– А меня Вы сюда пригласили в качестве консультанта?
– Ну-у…, – Винц явно замялся, – и это тоже. Я думаю, мы с Вами можем обговорить темы лекций, с которыми Вы выступите.
Мне показалось, что этим заявлением Винц «шаркнул в меня ножкой». То есть, Вы этого хотели, ну ладно уж, развлекитесь. Значит, не консультанта по земным проблемам он во мне видит, а кого же? Пока это остаётся вопросом. В качестве переводчика я ему не нужна. Как я понимаю, у него своих навалом. Зачем я им?
Пока я предавалась своим размышлениям, мы подошли к следующей двери.