МИССИЯ ЗЕМЛЯ
Шрифт:
Он так и не позволил мне привести в должный вид мой костюм и шляпу, и все продолжал причитать О, дорогой читатель, через что мне только не приходится пройти, чтобы написать для вас эту книгу!
И Шафтер был не лучше по своей беспечности, он нагрубил полицейским в участке, и они удвоили штраф Я дал ему еще десять кредиток, и он удалился, пуская слезу о зачеркнутой в его документах строчке подтверждающей его отличную репутацию как водителя
Позже он отвез меня в Город Радости и высадил возле "Чернильного клуба" Над входом висел огромный экран, на котором плескалась, меняя цвета,
Уже вечерело, и все уважающие себя редакторы разошлись по домам, и в клубе остались только простые репортеры Было очень душно от чрезмерного количества народа Я чувствовал себя очень неловко в своем наглаженном, очень консервативного покроя, розовато-лиловом выходном костюме из дорогой ткани и в без единого пятнышка котелке И я стоял посреди клуба, как статуя из парка, где прогуливаются почтенные вдовушки
Пока я так стоял, ко мне мимо столиков пробрался молоденький швейцар, очевидно, решивший, что я по ошибке забрел не в тот клуб, и спросил
– Вы кого-то ищете, сэр?
– Репортера, – ответил я
Его глаза округлились, щеки надулись – видно было, что он сдерживал себя – а потом он расхохотался
– Эй, ребята, – прокричал он на весь клуб, – этот малый ищет репортера. Никто не знает, кто тут занимается газетным делом?
Кто-то бросил в швейцара пустой банкой из-под пива Из-за столика, занятого огромной компанией, какой-то здоровый детина выкрикнул в мой адрес:
– Могу тебе помочь! Иди сюда и садись, конечно, если у тебя есть чем оплатить мои услуги.
Конечно, я понимал, что ничего не делается бесплатно, или я сам не был, на самом деле, расследующим журналистом? Я едва протиснулся за столик, за которым чудом умещалось около двадцати человек, и почти сразу же к нам подбежали два официанта с подносами, уставленными бутылками.
– Ну, чем могу служить? – спросил здоровяк, одним махом опустошая свой стакан. – Осталось еще целых два дня до выплаты жалования, – ты просто послан мне богом! – Тем временем я расплачивался с официантом, вытащив из кармана пачку кредиток.
– Угости-ка всех! – заорал мой новый знакомый. – Этот малый, похоже, грабанул банк!
Эй, классная историйка! – сказал сидящий справа от меня репортер. Можно мне получить на нее эксклюзивное право? Я назову тебя Аккурато Модо Триппо-Трепло. И следующий тост я предлагаю за клиентов, которые всегда платят.
– Нет, нет, – с достоинством сказал я. – Я сам репортер. Точнее, расследующий журналист.
– А что это такое? – сразу же поинтересовалось несколько голосов.
– Я расследую тайные заговоры, – гордо пояснил я. – И пишу книгу.
– Мы все пишем книги, – язвительно сказал мой первый знакомый. – У меня их в мусорной корзине – просто завались! Как и у всех, присутствующих здесь. Тебе лучше не задирать нос. Официант, еще выпивку для всех!
– Я нашел ключ к такому ужасному конспиративному заговору, – сказал я, – какой никому из вас и не снился
– Какой
такой заговор? – тут же спросило несколько голосов.– Какая еще конспирация? Нам нечего скрывать. Мы, наоборот, все ОТКРЫВАЕМ! И снимаем. И только тогда можно понять что из себя представляют девчонки! Если уж ты по уши во что-то влез, осторожность тебе не помешает!
– Но меня не интересуют девочки, – скромно потупившись, ответил я шутнику. – Я пишу книгу об одном из самых известных людей нашего государства. И я уверен, меня ждет слава!
– Мой юный друг, – доверительно сказал первый репортер, – мне кажется, ты сегодня немного перебрал. Но мы еще можем пить. Официант, еще поднос, и можешь опустить вот этого моего друга. – Он указал на меня. – Он уже надрался, как сапожник!
Еще через пять круговых мой новый приятель раздобрел, и я смог наконец приступить к изложению моего дела.
– Мне нужен доступ к газетным архивам примерно девяностолетней давности. Я исследую очень специфический случай.
– Друг мой, – просопел здоровяк, – ты не ошибся: тебе нужен именно репортер. Ни один редактор и близко не подпустит тебя к архивам. Ты нас хорошо угостил, что было очень мило с твоей стороны, и теперь любой из нас готов тебе помочь, только вот в чем проблема: ни один газетчик не держится в этом бизнесе столько – ты, кажется, сказал, девяносто? – лет.
– Кроме старого Шифа, – сказал кто-то.
Мой приятель обернулся.
В противоположном конце стойки бара сидел в полном одиночестве седоволосый скрюченный старик, уставившись в пустой стакан.
– Эй, вот кто может знать, Купи нам еще выпить, Аккурато Модо Триппо-Треппо, и я представлю тебя этой старой калоше.
Через пять минут мы уже сидели за стойкой бара, и мой новый приятель говорил Шифу:
– Вот этот человек говорит, что не уйдет отсюда, пока не купит тебе выпить. Пока. Аккурато, приходи, если захочешь оплатить еще одну круговую.
– Выпить, – логично заметил старый Шиф, – никто просто так не покупает. Что вам надо от меня?
– Я стараюсь найти объяснение одному происшествию, случившемуся в Западном океане, может быть, около девяноста лет назад, а может, и меньше. – И я подал сигнал бармену налить стакан тапа. Бармен не двигался с места, пока я не предъявил ему оплаченный прежде счет, чтобы показать ему, что у меня есть деньги.
Старый Шиф проследил глазами путь стакана из рук бармена к его месту
– Может быть, вы назовете более определенную дату и место.
Я решил довериться ему: на вид он был такой старый и умудренный опытом человек. Я наклонился и прошептал ему в самое ухо:
– Мне хотелось бы узнать, что произошло с Островом Успокоения.
Старик резко повернулся ко мне – в его глазах промелькнуло какое-то странное выражение. Страх?
И вдруг он сделал невозможное: он вернул стакан с тапом бармену! Стараясь не встречаться со мной взглядом, Шиф сказал:
– Извините, я не смогу помочь вам.
О, теперь все мои сомнения рассеялись! Уничтожение острова явилось частью конспиративного заговора! Выхватив стакан из рук бармена, я снова поставил его перед стариком. Он даже не взглянул на него.