МИССИОНЕР
Шрифт:
– А-а-а, и правда.
– Слушай, Аполлон, ты приезжий, что ли? – спросил Хома, окинув Аполлона оценивающим взглядом с головы до ног.
Аполлон кивнул. Он уже понял, почему его назвали американцем, и успокоился. Даже развеселился – как, оказывается, всё просто и логично. И как он только сам не догадался про эти ракеты.
– Откуда? – допытывался Хома.
– Из Закидонска, – ответил Аполлон, как его учил на инструктаже толстый этнограф, и как значилось в его документах.
– В гости приехал, или по делам?
– Чё ты, Хома, к человеку пристал, как банный лист к жопе? – безразлично-риторически
– Обожди, – отмахнулся от него Хома. – В отпуск, что ли?
– Да так, проездом, – Аполлон немного растерялся перед неожиданными вопросами, – еду к родственникам, может, там на работу устроюсь получше, – вспомнил он наставления толстяка из этнографического общества.
– А ты кто по специальности? – продолжал допрос Хома.
– Жур… – у Аполлона чуть не вырвалось: "журналист", но он вовремя спохватился, в напряжённом раздумье посмотрел на Хому.
– Журавли у вас водятся? – наконец радостно спросил он.
Хома изумлённо уставился на Аполлона:
– А на хрен тебе журавли?
– Люблю журавлей, – ещё радостнее ответил Аполлон.
– Водятся, – Хома шумно вздохнул, – на болоте под лесопилкой – хоть жопой жри!.. И аистов до хрена. Любишь аистов?
Хома доверительно наклонился к Аполлону.
– Люблю… Они детей приносят, – простодушно улыбаясь, ответствовал тот.
– Ладно, – Хома похлопал Аполлона своей теннисной ракеткой по руке. – Так кто ты по специальности-то?
– Шофёр, – наконец вспомнил инструкцию Аполлон.
– О! – воскликнул Хома, победоносно посмотрел на Бочонка, как бы вопрошая: "ну что я говорил?", и продолжил анкетирование:
– А давно баранку крутишь?
– К-какую баранку?
– Ну, руль.
О! Ещё бы! Наверное, ему не было ещё и семи, когда отец дал ему прокатиться на стареньком "Форде".
– Да уж лет семь, – прикинул по имевшимся у него советским водительским правам Аполлон.
– А права у тебя с собой? Трудовая?
– Конечно.
– Слушай, Аполлон, – Хома придвинул к нему стул, – нам на завод как раз хороший шофёр нужен. На спиртовоз. Вон, как Перепелиное Яечко.
Он кивнул на веснушчатого, который потягивал пиво, закусывал его таранкой и улыбался.
Сразу два пункта из этой короткой информации задели слегка подзатуманенный рассудок Аполлона. "Индеец", – сообразил он по поводу Перепелиного Яечка и чуть не воскликнул: "Земляк!". Но вместо этого, слава богу, обрадовано переспросил насчёт второго пункта:
– Так вы со спиртзавода? Из Синели?
– Во! Только приехал, а уже знает, – с гордостью за своё, как оказалось, широко известное село произнёс Перепелиное Яечко.
– Точно, Американец, давай к нам. Колобок через неделю увольняется, в совхоз уходит. У него хорошая машина – "157-й"(тяжёлый трёхосный грузовик "ЗиЛ-157".)…
– Почти новый, – Бочонок откинулся на спинку стула, тщательно вытер о пыльную рубашку пальцы.
"Почему его, такого худого, Бочонком зовут?" – размышлял Аполлон, попутно вникая в смысл сказанного. Однако, удача сама шла в руки. Как говорят русские, на ловца и зверь… Но для виду, наверное, надо поломаться.
– Так это ж через неделю…
– Да ерунда какая. Недельку послесаришь, а потом принимай "лайбу".
– Ну, так
вот сразу? Надо подумать…– Да чего тут думать. На спиртовоз каждый хочет сесть. Вон, хотя бы Бочонок. Да только пусть лучше зерно или уголь возит, сто лет он мне сдался, – подковырнул Хома Бочонка.
Тот, однако, не обиделся, по-прежнему со своей, как выяснилось, традиционной, хитрецой улыбался:
– Да ладно тебе, Хома. Можно подумать, ты меньше меня пьёшь. У тебя веса в два раза больше по сравнению с моим… А то, может, и больше… На один мой стакан тебе надо два выпить… А то и три… чтоб уровняться… И кто тебя только подвальным поставил? Надо было меня поставить, как раз в два раза б экономия продукта получилась… А то и в три…
Бочонок хитро подмигнул Перепелиному Яечку, посмотрел с лукавинкой на Аполлона.
Хома, не обращая внимания на реплику Бочонка, продолжал наседать на Аполлона:
– Ну так что, по рукам? Ты мне сразу понравился. Парень, видать, не глупый, не то, что некоторые – не будем пальцем показывать.
Он заговорщически кивнул на товарищей. Те снисходительно улыбались – заливай, мол, заливай!
– А далеко ехать-то?
– Через два часа там будем… Заработок хороший. Если два рейса в день делать будешь, так вообще… Ты как, женатый? А то мы тебе и невесту найдём – у нас там такие девки пропадают.
– Да, одна Катюха чего стСит, – протянул Бочонок.
– Об Катюху уже не один зубы поломал. Колобок, вон, подкатывался, и то отшила. Он же ж привык, что они под него сами ложатся. А тут от такого позору неделю спать, наверно, не мог, – Перепелиное Яечко засмеялся. Как он искренне, заразительно смеялся!
"Надо соглашаться, а то ещё, чего доброго, передумают". Аполлону нравились эти простые ребята. А ещё, и это, наверное, было основным аргументом, его уже заинтересовала таинственная, неприступная Катюха.
– О'K… – вырвалось у него, но он тут же сориентировался, – к-конечно согласен.
– Ну вот, так бы сразу, – Хома полез за пояс. – Это дело надо обмыть.
На этот раз он наполнил только два стакана – свой и Аполлонов. Аполлон вопрошающе посмотрел сначала на Хому, затем на его товарищей. Хома поймал его взгляд, и с серьёзным видом разъяснил:
– А им больше нельзя – они за рулём.
– К-как за рулём?
– Обыкновенно. А ты думал, кто нас повезёт?
Аполлон обалдел, вперившись растерянным взглядом в Бочонка – его повезёт шофёр, еле ворочающий языком! В голове молнией промелькнула картина: по хайвею несётся мощный грузовик, в кабине которого сидит он, Аполлон, рядом с глупо улыбающимся Бочонком, болтающимся за рулём, как дерьмо в унитазе… Может, ещё не поздно отказаться?
Видно, на лице мысли эти его летальные выступили слишком отчётливо, потому что Хома поспешил успокоить:
– Да ты не бойся. Первый раз, что ли? У нас все шофёры асы. Ещё не было случая, чтоб до завода кто-нибудь не доехал. Спят за рулём, а едут…
Бочонок в воображении Аполлона перестал глупо улыбаться и заболтался за рулём с закрытыми глазами. Ещё лучше!
– Ну что, вздрогнем? – Хома поднёс свой стакан ко рту. – За знакомство сначала.
Хома опустошил свой стакан под завистливые взгляды Бочонка и Перепелиного Яечка, запил пивом.