Мишень
Шрифт:
Стас, когда Олег осведомился, не осталось ли у него тех голубых колес, тут же принялся бурчать и ворчать про гнусных халявщиков, подсевших на практически нелегальный препарат, но Олег утихомирил его заверением, что ему всего лишь надо по максимуму воссоздать обстоятельства «погружения» на базе Ляхова. Впрочем, хмыкнул он на ходу, для полного воспроизведения мне надо было бы еще пару суток не спать и пребывать на таком нерве, что воздух вокруг вибрирует, а лампочки сами собой перегорают…
В общем, та еще задачка — найти дорогу в чужой виртуал, в тот самый плоский черно-белый мир. В первый раз оно как-то само собой получилось. Тогда-то я опять-таки драпал, подумал Олег. Бежал-бежал, вот и прибежал. И непонятно вообще, как мои способности проявят себя в виртуале, и
История, думал он, история… Старый альбом с фотографиями чужих, незнакомых людей — вот и вся ваша история. Если верить Лившицу, и мне суждено в этом альбоме осесть выцветшей, пожелтевшей фоткой — немногим лучше вечного одиночного заключения в пыли и запустении непрожитой жизни… Впрочем, в учебники я вряд ли попаду, ухмыльнулся Олег. Слишком уж много жидкого дерьма на поверхность всплывет, коли обо мне рассказывать, а про такое в учебниках писать не любят. Вот и ладненько. Не хочу в учебник. И историю не стремлюсь поворачивать в новое русло или там еще куда-то. То, что я делаю — я делаю не для истории, а для себя. Для ребят. Для Кэт. И точка. И хватит об этом. Есть Тропа, есть цель, до которой надо добраться, так чего ж тебе еще надо, бывший «снайпер»?
А вообще-то мысли находились в полном раздрае. Не подобает так историческому деятелю, сам себя подколол Олег. Ему, деятелю, на дело идти подобает с огнем в очах, с пламенным, понимаешь, глаголом на устах, да еще предварительно что-нибудь этакое, историческое, изречь на радость авторам учебников. «Жребий брошен, теперь государство — это я, и удалить меня можно будет только силой оружия, а мертвые сраму не имут» и прочие veni, vidi, vici… Только не тянет как-то бронзоветь. Да и уходить из этого гостеприимного леса — моего леса! — тоже совсем не тянет, но надо, надо, никуда не денешься. Как же надоело себе напоминать, что сюда и шел…
Все-таки сон есть сон, пусть и «направленный» — думалось хоть и сумбурно, но удивительно легко, и не надо было заморачиваться за логику. Значит, думал он, утечка информации о Договоре была тщательно спланирована — с тем, чтобы Штаб, ОВР и прочая сволочь успели подготовить свой путч, а Патрик и ему подобные — свой Резистанс. Но в конечном счете — какая выгода от того, что их столкнули лбами? Где и чей тут выигрыш? С какой стороны ни смотри, вряд ли подобные кровавые встряски на пользу Управлению или кому-то из «стратегов»-заговорщиков персонально.
И был ли Договор, да и Выбор только лишь ширмой? Казалось бы, все говорит именно об этом — но Олег помнил и слова Лии о том, что он вовсе не первая кандидатура на «тепленькое» местечко выбирающего, что подобное пытались проделать и раньше, только не срослось почему-то. Не договорились, значит — и обеспечили Олегу там, в гостинице, нехилое прикрытие из выброшенных на обочину кандидатов, ставших кочующими наемниками. Интересно, насколько это было случайным?..
Впрочем, не суть важно — Олег уже давно приучил себя считать, что случайность есть закономерность, которую ты не в состоянии вычислить. Подвернувшаяся под ногу банановая кожура или деревце, задержавшее падение в пропасть — такие же элементы мироздания, как и некто Панин Олег. Ну, по крайней мере, в роли банановой кожуры я недурно выгляжу, невесело усмехнулся он. По крайней мере, стратегический полковник Леваллуа на мне поскользнулся крепко — а может, чем черт не шутит, и шею сломал. Попытка перехватить меня на пути в лагерь у метеостанции, как ни крути, смахивает на жест отчаяния — хотя три звена «ифритов» сила достаточно серьезная… И вот как-то не сильно верится в то, что Леваллуа последние резервы выскреб. Но, по крайней мере, в рядах хунты нынче разброд и шатание, а значит, их можно бить по частям. Или… Или — что? Он опять-таки чувствовал, что ответ рядом, только руку протянуть — но тянуть ее не спешил. Почему-то он
был уверен, что ответ придет сам.Зато, похоже, понял, почему Патрик так уверен в том, что я к нему присоединюсь, подумал Олег. Ведь мне, как и ему, попросту некуда возвращаться. На «нормальную» Землю, новой личностью, под хитрой легендой — и врать всем подряд до конца дней своих?.. Да нет, неспроста я в мертвом городе попал в свой двор, неспроста понял, что там теперь только видимость, декорация. Пыльный и пустой дом… Нет мне туда дороги.
В Управление? Даже не смешно. Да, оно было моим домом — пусть с некоторой натяжкой, но теперь для того, чтобы туда вернуться, придется идти на соглашение с личностями, подобными Яновскому и Леваллуа. Я, конечно, не шибко брезглив, но это все-таки слишком. Полевые базы тоже отпадают: возникни я на одной из них — и она автоматически оказывается под ударом, что мне и продемонстрировали, когда я гостил у Филина. Только на сей раз смертник, наподобие застрелившегося в аппаратной «стража», вполне способен будет подорвать, скажем, рабочий контур ПВ-портала и оставить на месте базы небольшой такой кратер диаметром в полкилометра…
Затеряться на территории? Нет, это означает собственноручно расписаться в том, что все было зря, вся кровь, все смерти, все отчаяние и вся надежда. Так что нравится это кому-то или нет (включая и вас, Олег Николаевич, да, да!) — остается идти до конца, каким бы он не оказался.
Олег и шел. Сейчас, во сне, шагалось легко, и не чувствовалось той застарелой усталости, накопившейся за последние две недели. И — в отличие от первого раза — он не ощущал никаких взглядов спиной. Вот уж не думал, что буду об этом скучать, ухмыльнулся он. Конечно, едва ли наличие слежки — пусть и той, ленивой — необходимое условие для того, чтобы попасть в гости к Волку, но мало ли?..
Что ж, кто ищет — тот найдет, и мир вокруг в конце концов стал черно-белым и плоским, но уже не казался таким неизвестным и чуждым. Ощущение было, пожалуй, сродни тому, как если б он рассматривал старый фотоальбом в гостях у малознакомых людей — и неожиданно обнаружил там лица тех, кого когда-то довелось знать, с кем когда-то дрался бок о бок или просыпался рядом, тех, кто целился в тебя из окопов напротив или сидел с тобой в баре за одним столиком… Может, и для меня тут место зарезервировано? — подумал он без улыбки.
И Олег уже не удивился, когда, поднявшись с поваленного дерева, навстречу ему шагнул грузноватый человек в очках, облаченный в помятую пятнистую форму.
— Ждал? — Коротко спросил Олег вместо приветствия.
Волк кивнул:
— Ждал. В общем-то, это сейчас для меня единственное возможное действие — ждать, благо времени хватает.
— Ну что ж, дождался, — Олег присел рядышком на бревно с наполовину облезшей корой, достал сигареты. Молча закурили, Волк, выпустив струйку дыма, глянул на Олега поверх очков:
— Только не говори, что пришел за советом. Ты меня очень сильно разочаруешь.
— Мне до твоих разочарований… Хотя советов от кого-то из вашей компании мне и даром не нать, и за деньги не нать.
— Ну а чего ж тебе тогда надо? — с веселым изумлением осведомился Волк. — Неужто правды? Или, не дай бог, утешения?
— Ты утешишь, так мало не покажется, — хмыкнул Олег. — А вот насчет правды, пожалуй что, угадал.
— Правды? — Волк уже не улыбался. — Но какая ж тебе правда нужна? Моя тебя вряд ли устроит. Сдается мне, ты просто хочешь, чтобы я подтвердил некоторые твои соображения.
Олег вздохнул:
— Ты знаешь, я был бы рад, если б ты их опроверг. И, кстати, я о своих соображениях пока ни тебе, ни еще кому-то словом не обмолвился… И лучше не пытайся меня убедить, что ты телепат.
— А зачем мне телепатия? — вскинул брови Волк. — И без этого ясно: раз ты здесь, раз ты пожелал со мной говорить, значит, сделал для себя некие выводы. Ну, к примеру, гадаешь, не была ли вся эта история с Выбором только прикрытием, верно?
— Нет, все-таки ты мне снишься, — покачал головой Олег. — Знаешь ведь откуда-то, что я спросить хочу, а я знаю, что ты никуда не денешься, ответишь…