Мира
Шрифт:
— Ты права, — целовал мою шею Мар, нежно прикусывая каждый сантиметр. — Давай снимем с тебя всё лишнее, малышка.
И его слова моментально осуществились, когда его пальцы стремительно стянули с меня всё, что по его мнению, было лишним. Я предстала перед своим мужчиной в одних лишь тонких кружевных трусиках, а Мар, наслаждаясь видом, довольно причмокивал.
— Моя жена, самая красивая женщина на свете, — сказал он, опускаясь на колени передо мной. — Чего желает моя нея?
Стоя на коленях, голова мужа оказалась напротив моей груди, и пока я думала, он облизывал мои соски, нежно играя с ними языком и контрастно грубыми пальцами.
— Хочу, чтобы ты разделся, — я попыталась изобразить повелительный
— Я готов служить вам, моя нея, — опустил голову послушный нер, а я ощутила, как его взгляд прожигает мои трусики. Внутри стало горячо. Захотелось дразнить его и дальше, пока мой любимый собственник не сорвется с воображаемой цепи и не завладеет мной полностью, разрывая тонкое кружево.
— Что ж, есть у меня для тебя одно задание, но не уверена, справишься ли ты… — лениво протянула я, перебирая пальцами пряди его волос.
— Я сделаю все, что прикажет моя госпожа, — горячо заверил меня Мар, преданно заглядывая в глаза.
— Тогда ляг на спину, мне надо, чтобы ты погладил меня самой нежной частью своего тела… — закусила я губу, наблюдая, как непонимающий мужчина послушно укладывается на спину, а его член совершенно никуда ложиться не планирует, возбужденно торча вверх.
Я залезла на нера, прямо над его достоинством. Пришлось стоять над ним на коленках, потому как иначе, я бы уже была насажена на крепкий ствол, как бабочка на булавку. Руки, не привыкшего к послушанию Мара, уже гуляли по моей груди, теребя соски, я хлопнула по ним ладошками, довольно наблюдая, как сцепив зубы, муж послушно прячет их за голову.
— Я хочу, чтобы твой член гладил мои складочки, но только гладил и ничего больше, — улыбнулась я, предвкушая нашу общую пытку. Мои лепесточки уже увлажнились, а клитор ныл, желая ласки. Взяв налитый кровью орган в руку, я разместила его на промежность и отпустила, позволяя Марону самому тереть его об меня. Сначала он послушно исполнял моё желание, наблюдая, как мои соки стекают по его стволу, обволакивая его. Потом он попытался проникнуть головкой между складками, но я погрозила ему пальчиком и вернула твёрдый орган на место.
— Я просила только гладить, нер, — сказала я, наблюдая, как желваки ходят по его лицу, а руки сжимаются в кулаки. Он давно бы уже овладел мной, и я хотела узнать, на сколько ещё его хватит.
Я продолжала нашу пытку, наблюдая, как мужчина сдерживается из последних сил, всё чаще будто специально задевая мой клитор, вырывая стоны из моего горла. Моё собственное возбуждение уже сводило судорогами низ живота, желая большего, чем эти поглаживания. Тогда я начала пальцами, невзначай касаться накачанных ног мужа, то и дело задевая их то тут, то там. А как только я коснулась внутренней стороны бедра, он зарычал, будто предупреждая меня. Но я не вняла и глядя в его затуманенные глаза, провела ладошкой по его отяжелевшей мошонке. Это оказалось последней каплей. Мар сорвался, схватил меня за бедра, силой насаживая на член и опрокинул на спину, делая проникновение еще более глубоким и властным. Я закричала, выгибаясь дугой от острого ощущения. Чувство наполненности, наконец, захлестнуло меня, пробегая дрожью предвкушения по телу.
— Это захват власти, моя госпожа, — прохрипел муж и, закинув мои ноги себе за спину, начал вколачиваться в меня, как зверь, добравшийся до добычи. Я стонала и кричала, царапала его спину и извивалась, наслаждаясь его напором. Именно этого я и желала, поддерживая игру. Марон рычал, кусал и продолжал вдавливать меня
в кровать. До тех пор, пока не замер, погрузившись максимально глубоко. Его член пульсировал, изливаясь во мне, а я дрожала от оргазма, не в силах совладать с собственным удовлетворенным телом.— Ты изменился, любимый, — сказала я, когда успокоившись, лежала на груди у мужа. Он нежно гладил мою спину, периодически даря поцелуи разнеженному телу.
— О чем ты, кошечка? — лениво поинтересовался он.
— В том лесу ты бы себе такого не позволил, — ответила я, вдохнув родной запах.
— Тебя это расстраивает? — внимательно посмотрел в мои глаза муж.
— Я счастлива, что ты чувствуешь себя свободным. И я наслаждаюсь, подчиняясь тебе в нашей постели, — ответила я, а мужчина коварно прищурился.
— Только в постели? — спросил он, целуя меня в губы.
— Порой, я готова подчиняться тебе и вне её, но ты знаешь, я за то, чтоб муж и жена были равны в своих правах друг перед другом, — не поддалась на провокацию я.
Наш разговор прервал стук в дверь.
— Мар, можно войти? — услышала я голос Эвра. Мы лежали голыми на развороченной кровати и Марона это явно забавляло.
— Входи, — ответил он, даже не пытаясь изменить позу. Я только глаза закатила. Ребячество.
Эвр открыл дверь, оценивая ситуацию и жадно разглядывая обнаженную меня.
— Милая, ты прекрасна, — сказал рыжий, проходя к нам и присаживаясь на край кровати, полностью игнорируя кресло. — Не хочешь продолжить ваши шалости?
— Эвр, ты же ко мне пришел, — хохотнул Мар, привлекая внимание демона.
— А, да. Я хотел… — Эвр попытался отвлечься от меня и перевел взгляд на тумбу, где лежал цветной камень. — Да вы охренели! Празднуете значит в одиночестве?
Возмущение рыжего было не злым и не обидным, скорее угрожало мне неминуемым минетом “за все мои проступки”. Поэтому я только улыбнулась, когда мужчина впился в мои губы поцелуем.
— Одевайся. Хотя… Нет, все же одевайся, а я пойду, найду остальных. Они тоже должны узнать. И, желательно, не вот так, как я, — сказал Эв, поцеловал мой живот и вышел из комнаты, так и не сообщив, чего именно он хотел от Марона.
Глава 30
Новость о новом предстоящем пополнении в нашей семье разлетелась по дому, как горячие пирожки. А, благодаря тому, что семейство Тори тоже гостило у нас, наша радость разлетелась далеко за пределы дома в мгновение ока. С одной стороны, я была безмерно рада, потому как беременным тут позволяется гораздо больше. А значит, это моё время продавливать совет на любые решения, активно манипулируя собственной беременностью. Да и не только собственной, если уж хорошо подумать. Но была и другая сторона. Та, где моя беременность первые месяцы очень шаткая и неустойчивая. Ей легко навредить, а значит и моим детям. И, по-хорошему, пересидеть бы это время дома. Но ждать некогда. Любое промедление с моей стороны — прямая угроза не только моей беременности, но и всей семье в целом.
Спустя несколько недель после разговора с Горданой, ко мне пришел один из её неров с письмом.
“Дорогая Мирослава, я искренне поздравляю тебя с предстоящим прибавлением в лице двух потрясающих малышек, которые непременно займут высокое положение в нашем обществе. На фоне этого события и нашей договоренности, я рада тебе сообщить, что было принято решение дать тебе место в совете.
Должна сразу сказать, что на время твоей беременности и родов, это будет шестое место. За время которого ты сможешь доказать свою незаменимость и полезность для нашего общества, после чего будет проведено голосование. По результатам которого в совете останется пять ней, как и положено. Полагаю, ты понимаешь, что больше я тебе никак поспособствовать не смогу.