Мир без теней
Шрифт:
Не пошевелившись, Яна ответила покаянным голосом:
– Я до сих пор не нахожу себе места после всего, что чуть не натворила...
– Это была не ты, - как можно мягче сказал Сварог.
– Никто представления не имел о «черном паучке». Так что не нужно себя виноватить. Ни в чем ты не виновата. Неужели не понимаешь?
– Понимаю, только от этого не легче. Опоздай вы хоть на немножко... Подумать страшно, чем могло бы кончиться...
– Но ведь не опоздали же, - сказал Сварог.
– Яночка, я тебя душевно прошу: выкинь из головы любые печали. Мы не потерпели ни малейшего поражения. Противник прячется по углам, до сих пор не предпринял попытки как-то посовещаться, не говоря уже о том, чтобы предпринять какие-то действия. Мы все
– Никак не получается, - убитым голосом пожаловалась Яна.
– Ужасно жалко Фиалку. Она меня любила, и я ее любила... и сама приказала ее убить...
– Это была не ты, - повторил Сварог.
– Я тебе раздобуду другого щенка, великолепного...
– Не нужен мне никакой друшй щенок... Так тяжело жить после всего...
– Жить всегда тяжело, - нейтральным тоном произнес Сварог.
– Соберись с духом, я тебя прошу, ты же сильная, ты императрица, никак тебе сейчас нельзя раскисать...
Посмотрел в окно. За ним вместо размыто-пестрой полосы виднелись кипарисы дворцового парка - замок остановился возле Велордерана, и никакого торможения, разумеется, не почувствовалось, как обстояло и с летательными аппаратами Империи. Сердце Сварога не на шутку щемило от жалости к Яне, но он не мог позволить себе такую роскошь - тратить время на долгие прочувствованные утешения. Вряд ли от них был бы толк, иногда лучше оставить человека наедине с его горем и предоставить ему самому с ним справляться. Яна - сильная натура, она справится...
Осторожно освободившись от объятий, Сварог встал, пытливо присмотрелся к ней, сказал осторожно:
– У меня масса дел, мне надо идти... Я могу на тебя полагаться?
– Можешь, - сказала Яна, глядя на него огромными сухими глазами.
– Я справлюсь, возьму себя в руки... Мы ведь победим?
– Непременно, - сказал Сварог, яростно в это веривший.
– Мы всегда побеждаем. Из шкуры вон вывернемся... Не грусти.
Наклонился, поцеловал ее в щеку и быстро вышел. Размашисто шагая, нигде не встретив Мяуса (вот и отлично, значит, нет неприятных новостей), миновал несколько коридоров, залов, переходов. Парадная лестница была уже опущена.
Сбежав по ступенькам, Сварог направился прямиком к шатру из хорошо выделанных лошадиных шкур, на вершине которого помещался лазоревый бунчук, увенчанный литым из меди изображением филина - старинным ратагайским символом шамана, означавшим мудрость и тайные знания. В повседневной жизни шаманы своего хозяйства не имели и придерживались аскетизма, но вот шатры им ставили соплеменники, не роскошные, однако вполне приличные. Шкуры были убедительной пластиковой имитацией, а филин из пластмассы, имитировавшей медь, - но Барзай против этого нисколько не протестовал. Когда Сварог три дня назад привез его сюда, старый шаман, как и ожидалось, мягко, но решительно отказался от комнаты и рабочего места в Велордеране. Сварог был к этому готов, по его приказу Золотые Гномы, пролетарии из хелдьстадского подземного завода, в два счета изготовили и шатер со всеми принадлежностям и все кухонные причиндалы. Так что Барзай, отказавшийся пользоваться услугами дворцовых Золотых Кухарей, готовил себе сам на костре. Провизию ему доставлял специально для этого отряженный Золотой Истукан, к которому шаман относился философски - королевский слута и есть королевский слуга, какая разница, живой он или нет? В немаленьком своде ратагайских неписаных традиций не было запрета на механических слуг. Разрешения, правда, тоже не имелось,
но что не запрещено...В городе степной шатер выглядел бы неуместно, однако здесь, на окраине обширного дворцового парка, с журчавшим рядом ручейком, чужеродным не казался. Слева от входа, как полагается, было кострище с ворохом черно-сизых углей (Барзай вовсе не был упертым консерватором и, в противоположность иным ревнителям старины, не расстававшимся с классическим огнивом, пользовался привозившимися горротскими купцами спичками). Перед входом, на грубой кошме, стояли сапоги Барзая, старенькие, но ухоженные.
Остановившись перед кошмой, Сварог набрал побольше воздуха в грудь и испустил протяжный крик:
– Йоо-ху!
Ответа он не дождался, да его и не следовало ждать. Просто-напросто при полном отсутствии в степи дверных молотков и колокольчиков те же уходящие в седую старину традиции требовали от всякого новоприбывшего, будь он хоть ближлйшим соседом по аламу, (Алам - ратагайское стойбище) извещать о себе таким вот криком.
Итак, правила приличия были соблюдены. Сняв сапоги и поставив их рядом с чеботами Барзая, Сварог откинул полог. Шатер был просторный и опрятный, утоптанная трава застелена кошмами, все три оконных полога подняты и прикреплены тесемками к боковинам шатра, так что было светло.
Барзай, поджав под себя ноги, сидел за компьютером трудился вовсю. Подняв глаза на Сварога, он поклонился, не вставая - как и подобает шаману, не встающему для поклона перед кем бы то ни было. Сделав ему знак не отвлекаться от работы, Сварог зашел Барзаю за спину и принялся смотреть.
Старый шаман трудился так уверенно и сноровисто, словно еще в раннем детстве был усажен за компьютер. Правда, все его манипуляции были несложными, так что Канилле, чтобы его обучить, понадобилось не более квадранса (Барзай сам сказал потом Сварогу: гораздо труднее было в детстве учиться взнуздывать коня и седлать его). На пульте имелось всего пять клавиш: одной шаман менял изображения, другой при обнаружении искомого отправлял снимок на компьютер Элкона, с помощью трех остальных клавиш обозначая статус изобличенного очередного веральфа. Вот и все, ничего сложного, не было необходимости учить старого степняка хотя бы азам компьютерной грамотности, короткого инструктажа вполне хватило, ум у Барзая, как у всех ратагайских шаманов, был острым, цепким...
Не так давно, за пару дней до решающей схватки (оказавшейся скоротечной и несложной) Сварог обнаружил, что может увидеть синий ореол веральфа не только при разговоре вживую или по видео, но и при просмотре снимков, если только объект жив. Тут же родилась догадка: коли уж это умение он получил от Барзая, логично будет заключить, что и шаман на то же самое способен. Догадку он тут же проверил, полетев с фотографиями в Ратагайскую Пушту - где она быстро подтвердилась... Ну, а дальше совсем просто: Барзай без всяких уговоров согласился отправиться с ним в Хелльстад, сказавши:
– Когда горит шатер, все соседи сбегаются тушить...
И, узнав, в чем дело, не выказал удивления...
Сварог смотрел, Барзай сноровисто работал. Слева на экране светились синим два числа - это уже была уже инициатива Сварога. Пятизначное слева, то и дело увеличивавшееся на единицу, означало просмотренные фотографии. Трехзначное слева - число оставшихся. Горевшее зеленым, четырехзначное, справа - изобличенные веральфы. Уже можно говорить с уверенностью, что их оказалось не так много, как опасались поначалу...
Барзай старался вовсю. Дальнейшее не заняло и квадранса - трехзначное число быстро превратилось в двузначное, а там и вовсе стало нулем. С тихим вздохом облегчения шаман убрал руку с клавиш, оглянулся на Сварога с немым вопросом - сам был неграмотным, соответственно, и цифр не знал.
Сварог посмотрел на экран. Что же, приходилось признать: употребляя лексикон профессора Марлока, процент веральфов в его Золотой Сотне оказался, так уж получилось, статистической аномалией...