Чтение онлайн

Неожиданный отпор, который дала Андрею Надежда, лишь разбудил еще больший интерес. Алферова ему действительно нравилась. Высокая, статная, с идеальной осанкой и отличной фигурой, Надежда вряд ли могла оставить равнодушным любого нормального мужчину.

— На всех не женишься, — тихо проговорил Андрей сам себе, вздохнул и направился к лестнице.

К вечеру станция успешно

преодолела пролив и миновала несколько крохотных островков, называемых Комсомольскими. К вечеру она должна была выйти к небольшому, всего десять километров в поперечнике, острову Рудольфа. Это была самая северная территория России и одновременно самая северная точка Европы. Оттуда ей предстояло продолжить свой путь к полюсу. Пока же перед ней лежал гористый, покрытый вечными льдами остров Винер-Чейштад.

На пути станции встала скалистая гряда в несколько сот метров высотой. Выглядела она устрашающе: кривые каменные клыки торчали изо льда, и их острые вершины вспарывали тяжелые снеговые тучи. Чтобы преодолеть такое препятствие, «Земле-2» нужно было подняться в воздух или совершить обходной маневр.

Фрам просчитал оба варианта и предложил перелететь гряду. Путь по льдам в обход скал занял бы слишком много времени. А прыжок через хребет сократил бы дорогу часов на десять.

Алферова запустила программу трансформации силовой установки станции. Это заняло всего несколько минут. Опорные стойки усилились специальными амортизаторами, в днище станции открылись сопла реактивных двигателей управляемой тяги, по бортам выдвинулись короткие стабилизаторы.

В рубку управления набилась толпа народа — все свободные от вахты и научных исследований члены экспедиции, а также любопытные пассажиры. Андрей, стоя рядом с Марго, разглядывал расстилавшийся за панорамным окном пейзаж. В сумерках он был куда более суров и негостеприимен, чем утром, во время перехода через Землю Вильчека.

У пульта управления стояла Алферова. Она выглядела еще более серьезной и сосредоточенной, чем обычно, и это удивительным образом делало ее еще привлекательнее. На Марго она старалась не смотреть.

— Переходим в режим полета, — Надежда нажала кнопку запуска двигателей. Ровный, свистящий гул наполнил собой рубку, пол под ногами ощутимо задрожал.

— Поехали! — весело крикнул Ковалев.

Едва заметно покачиваясь, «Земля-2» взмыла в воздух и, повинуясь воле капитана, медленно полетела вперед, одновременно набирая высоту.

— Двигатели управляемой тяги позволяют нам совершать маневры во всех плоскостях, — спокойно ведя станцию, объясняла Алферова участникам экспедиции. — «Земля-2» может зависать на одном месте, двигаться вверх, в стороны, даже назад.

На трехсотпятидесятиметровой отметке станция вошла в облака. Видимость резко снизилась, но искусственный интеллект, постоянно получающий информацию с пяти радаров, вывел на обзорный экран зеленоватую картинку компьютерной реконструкции рельефа, проплывающего в данный момент под ногами людей.

Пройдя в полутора десятках метров над вершинами скал, «Земля-2» начала снижаться. Вскоре она приземлилась на каменистом склоне. Противно заскрипели амортизаторы, компенсируя нагрузку на опорные стойки, двигатели взвыли в последний раз и смолкли.

В рубке раздались аплодисменты. Алферова оставила пульт управления, повернулась,

чуть смущенно улыбаясь. Андрей снова поймал на себе ее полный скрытой тревоги взгляд.

— Почему бы нам не проделать весь путь до точки погружения по воздуху? — поинтересовался Чен.

— Это приведет к очень большому расходу энергии, а на восполнение запасов уйдет слишком много времени, — покачала головой Надежда. — Когда мы движемся по льдам, плазменные генераторы нагревают нижнюю поверхность опор и между ними и льдом создается водопаровая подушка, обеспечивающая скольжение. Это позволяет экономить до сорока процентов энергии по сравнению с тем, как если бы мы двигались на колесах или гусеницах. А в сравнении с режимом полета экономия составляет до девяноста процентов!

— Экономия, экономия… — проворчал Беленин. — Всюду кризис, господа, даже в Арктике.

— По-моему, все прошло просто замечательно, — сказал, подходя к Андрею, Илюмжинов. — Есть повод отметить наш большой прыжок, как ты считаешь?

Гумилев удивленно взглянул на калмыка. Илюмжинов не производил впечатления человека, который начинает пить с самого утра.

— Отметить?

— Есть пара вопросов, которые нужно обсудить, — понизив голос, сказал Кирсан. — Может, переберемся куда-нибудь в менее людное место?

Мужчины вышли в коридор и не спеша направились к лестнице, ведущей на верхнюю палубу.

— Ты поговорил с Буниным?

— Сказать честно?

— Понял… Но поговоришь?

— Разумеется… Ты для этого меня вытащил?

Кирсан расплылся в улыбке.

— Что у тебя с Алферовой?

— Ну давай теперь еще ты…

— Она как-то странно на тебя смотрит.

— Я заметил.

— Ничего не было?

— Я только днем с ней разговаривал. Отшила меня как малолетку.

Кирсан рассмеялся.

— Возможно ее что-то тревожит, но это явно не любовь.

— Зато это круто тревожит твою подругу…

— Глаз-алмаз. Я смотрю, от тебя ничего не скроешь.

— Кстати, ты поговорил с ней?

Андрей не понял к чему весь этот разговор. Казалось, будто Илюмжинов пытается выудить какую-то информацию, но делает это очень издалека. А такие распросы Андрея здорово раздражали.

— Никакого предмета у нее нет, — сказал он сухо. — И хватит об этом.

— Ты уверен? — словно не слыша его, продолжал допытываться Илюмжинов. — Может быть, какой-то кулон, или брошка… С другой стороны, если бы она его снимала, то глаза у нее снова приобретали естественный цвет… скажи, ты ничего такого не замечал?

— Кирсан, я не хочу это обсуждать. Предмета у нее нет, это точно. Обычные разноцветные глаза.

— Обычные… ну-ну… Я забочусь о тебе, — хитро сощурился Кирсан, — предметы бывают разные. А вдруг она умеет убивать, а ты не знаешь и спокойно живешь с ней рядом?

— Перестань параноить, — Андрей похлопал друга по плечу, — Марго и мухи не обидит. А с Алферовой я разберусь.

Беседа с Кирсаном напомнила ему про одно важное, но неприятное дело — нужно было поговорить с Буниным на счет недавнего инцидента с единорогом. Одна только мысль об этом портила ему настроение. Возможно, именно по этой причине он как мог оттягивал разговор, малодушно позволяя себе радоваться удачному началу проекта и не желая портить свою бочку меда ложкой дегтя.