Чтение онлайн

Те, кто знакомился с повествованием мистера Дэгли о почерпнутых им в Мидлмарче сведениях, возможно, удивились его полуночной темноте, однако в описываемые времена наследственному фермеру с таким достатком было весьма легко прозябать в невежестве несмотря на то, что священник его и соседнего приходов был джентльменом до мозга костей, что младший священник жил совсем близко и проповедовал весьма учено, что его помещик интересовался решительно всем, особенно же изящными искусствами и улучшением социальных условий, а светочи Мидлмарча мерцали всего лишь в трех милях от его фермы. Что же до способности всех смертных увертываться от приобретения знаний, то возьмите кого-нибудь из своих знакомых, осиянных интеллектуальным блеском Лондона, и взвесьте, каким был бы

этот приятный застольный собеседник, если бы он обучился началам "счета" у типтоновского причетника, а Библию читал бы по складам, безнадежно спотыкаясь на таких именах, как Иеремия или Навуходоносор. Бедняга Дэгли иногда прочитывал по воскресеньям два-три стиха из Священного писания, и мир по крайней мере не становился для него темнее, чем прежде. Но кое в чем он был знатоком - в тяжелом крестьянском труде, в капризах погоды, болезнях скота и опасностях, грозящих урожаю в Тупике Вольного Человека, названном так, вне всяких сомнений, иронически: дескать, человек волен выйти оттуда, если захочет, но только идти ему оттуда некуда.

40

Усерден он, прилежен был,

Свою работу знал;

О вере спор не заводил,

Страной не управлял.

Хоть скромен и безвестен он,

Где без его труда

Искусства были б, и закон,

И наши города?

Наблюдая действие хотя бы даже электрической батареи, нередко бывает необходимо переменить место и исследовать данную смесь или сочетание элементов на некотором расстоянии от точки, где возникло интересующее нас движение. Сочетание элементов, к которым я обращаю взгляд теперь, это семья Кэлеба Гарта, завтракающая в большой комнате с картами на стенах и письменным столом в углу, - отец, мать и пятеро детей. Мэри в ожидании места жила пока дома, а Кристи, старший из мальчиков, получал недорогое образование и ел всухомятку в Шотландии, так как, к большому разочарованию отца, предпочел книги его возлюбленному "делу".

Пришла почта - девять дорогих писем, за которые почтальону было уплачено по три и по два пенса. Мистер Гарт отодвинул чай и жареный хлеб и принялся читать их одно за другим, укладывая затем стопкой. Иногда он покачивал головой, а иногда кривил губы во внутреннем споре, и все же не забыл срезать большую красную сургучную печать, которую Летти тотчас схватила с быстротой терьера.

Остальные продолжали спокойно разговаривать - когда Кэлеб бывал чем-то поглощен, он замечал окружающих, только если они толкали стол, на котором он писал.

Два письма из девяти предназначались Мэри. Она прочитала их и передала матери, а сама рассеянно поигрывала ложечкой, пока вдруг не вспомнила про рукоделье, которое лежало у нее на коленях.

– Ой, Мэри, да не начинай ты снова шить!
– воскликнул Бен, ухватив ее локоть.
– Лучше вылепи мне павлина!
– И он протянул ей комочек хлебного мякиша, который нарочно для этого разминал.

– Нет уж, баловник!
– ласково ответила Мэри и чуть-чуть кольнула иголкой его руку.
– Вылепи его сам. Ты же столько раз видел, как я это делаю. И мне надо докончить платок. Розамонда Винси выходит замуж на будущей неделе, и без этого платочка свадьбе не бывать!
– весело докончила Мэри, которую эта фантазия очень насмешила.

– А почему не бывать, Мэри?
– спросила Летти, серьезно заинтригованная этой тайной, и так близко придвинулась к сестре, что Мэри приставила свою грозную иглу к ее носу.

– Потому что он входит в дюжину и без него платков будет только одиннадцать, - с самым серьезным видом объяснила она, и Летти удовлетворенно отодвинулась.

– Ты что-нибудь решила, деточка?
– спросила миссис Гарт, откладывая письма.

– Я поеду в Йорк, - ответила Мэри.
– В школьные учительницы я все-таки гожусь больше, чем в домашние. Учить целый класс мне приятнее. А учительницей так или иначе я стать должна, ведь ничего другого мне найти не удалось.

– По-моему, в мире нет более чудесного занятия, чем учить, - произнесла миссис Гарт с легким упреком.
– Я бы еще могла понять такое нежелание, Мэри,

если бы ты была невежественна или не любила детей.

– Наверное, мы неспособны понимать, почему другим не нравится то, что нравится нам, - сказала Мэри довольно резко.
– Я недолюбливаю тесные классные комнаты. Мир за их окнами влечет меня гораздо больше. Такой уж у меня неудобный недостаток.

– А наверное, очень скучно без конца учить девчонок, - сказал Альфред.
– Они все такие пустышки и ходят парами, как в пансионе миссис Боллард.

– И ни в одну стоящую игру играть не умеют, - сказал Джим.
– Ни бросать, ни прыгать. Конечно, Мэри это не нравится.

– Э? Что Мэри не нравится?
– спросил Кэлеб, откладывая письмо, которое собирался вскрыть, и глядя на дочь поверх очков.

– Возиться со всякими пустышками, - ответил Альфред.

– Тебе предлагают место, Мэри?
– мягко сказал Кэлеб, глядя на дочь.

– Да, папа. В одном пансионе в Йорке. Я решила согласиться. Условия намного лучше, чем в остальных местах. Тридцать пять фунтов в год и дополнительная плата за уроки музыки - учить малышек барабанить по клавишам.

– Бедная девочка! Я бы предпочел, чтобы она осталась дома с нами, Сьюзен, - сказал Кэлеб, бросая жалобный взгляд на жену.

– Мэри может быть счастлива, только исполняя свой долг, нравоучительно произнесла миссис Гарт в полном убеждении, что она свой долг исполнила.

– Какое же это счастье - исполнять такой дрянной долг!
– воскликнул Альфред, и Мэри с отцом беззвучно засмеялись, но миссис Гарт сказала строго:

– Милый Альфред, постарайся найти более пристойное слово, чем "дрянной", для всего того, что ты находишь неприятным. А ты подумал, что Мэри таким образом будет зарабатывать деньги и для того, чтобы ты мог поступить к мистеру Хэнмеру?

– По-моему, это очень плохо. Но сама она друг что надо!
– сказал Альфред, встал со стула, обнял Мэри за шею и поцеловал.

Мэри порозовела и засмеялась, но не сумела скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Кэлеб поглядел на нее поверх очков, поднял брови с выражением, в котором радость мешалась с огорчением, и опять взял невскрытое письмо. А миссис Гарт довольно улыбнулась и не сделала замечания Альфреду за вульгарное выражение, несмотря даже на то, что Бен немедленно его подхватил и принялся распевать: "Она друг что надо, что надо, что надо!", отбивая кулачком бойкий ритм на плече Мэри.

Впрочем, миссис Гарт было теперь не до него: она не сводила глаз с углубившегося в письмо мужа, встревоженная растерянным изумлением на его лице. Однако Кэлеб не любил, чтобы его отрывали от чтения, и она с беспокойством ждала, но он вдруг весь задрожал от веселого смеха, снова заглянул в начало письма, прищурился над очками и сказал негромко:

– Ну, что ты скажешь, Сьюзен?

Она подошла к нему, положила руки ему на плечи, и они прочли письмо вместе. Сэр Джеймс Четтем осведомлялся, не согласится ли мистер Гарт взять на себя управление его фамильными землями во Фрешите и других местах, и добавлял, что имеет поручение от мистера Брука узнать, не захочет ли мистер Гарт одновременно вновь стать управляющим Типтон-Грейнджа. Баронет в весьма лестных выражениях объяснял, что сам он очень желал бы, чтобы земли Фрешита и Типтон-Грейнджа находились в ведении одного лица, и выражал надежду, что условия такого двойного управления окажутся приемлемыми для мистера Гарта, которого он будет рад видеть во Фрешит-Холле в двенадцать часов на следующий день.

– Он пишет очень любезно, так ведь, Сьюзен?
– спросил Кэлеб, поднимая глаза на жену, которая прижалась подбородком к его затылку и ущипнула его за ухо.
– А Брук сам меня просить не захотел, - добавил он, беззвучно рассмеявшись.

– Вашему отцу воздали должное, дети, - сказала миссис Гарт в ответ на взгляд пяти пар устремленных на нее глаз.
– К нему обращаются с просьбой вернуться те самые люди, которые много лет назад отказали ему от места, а это значит, что он исполнял свои обязанности хорошо и без него не могут обойтись.