Миддлмарч
Шрифт:
Селия воспользовалась паузой, наступившей сразу же вслед за упоминанием о предстоящей свадьбе, и не замедлила спросить, впрочем, так небрежно, словно речь шла всего лишь о званом обеде:
– Так вы думаете, дядюшка, Додо сразу выйдет замуж?
– Через три недели, знаешь ли, - жалобно отозвался мистер Брук.
– Я ничего не мог поделать, Кэдуолледер, - добавил он, повернувшись в поисках поддержки к священнику, который сказал:
– Я не стал бы из-за этого так волноваться. Если ей хочется жить в бедности, ее дело. Ведь никто бы даже слова не возразил, если бы ей вздумалось выйти замуж за богатого молодого человека. Приходские священники в начале своего
– Ее родня негодовала, когда она за меня вышла: у меня было менее тысячи фунтов годового дохода... неотесанный увалень в грубых башмаках, и достоинств за мной не числилось ни малейших. Все мужчины диву давались, каким образом я вообще мог кому-то понравиться. Право, я просто обязан взять сторону Ладислава, пока не узнаю о нем чего-нибудь действительно скверного.
– Гемфри, ты занимаешься софистикой и сам отлично понимаешь это, возразила его жена.
– Тебя послушать, так между людьми нет никакого различия. Да ведь ты Кэдуолледер! Возможно ли предположить, чтобы я стала женой такого изверга, если бы он носил другое имя?
– И притом вы священник, - добавила леди Четтем.
– Об Элинор никто не скажет, что она совершила мезальянс. А что такое мистер Ладислав, едва ли хоть кому-нибудь известно. Верно, Джеймс?
Сэр Джеймс, обычно весьма почтительный со своей матушкой, на сей раз буркнул себе под нос нечто нечленораздельное. Селия глядела на него снизу вверх, как призадумавшийся котенок.
– Признаемся, какой только бурды не намешано в крови этого Ладислава, сказала миссис Кэдуолледер.
– И кейсобоновская рыбья кровь, и польский бунтовщик, то ли скрипач, то ли учитель танцев, так ведь? Затем старый жулик...
– Полно, Элинор, - произнес священник, вставая.
– Нам пора идти.
– Впрочем, он красив, - сказала миссис Кэдуолледер, тоже поднимаясь и желая несколько смягчить свой выпад.
– Словно сошел со старинного портрета.
– Я иду с вами, - торопливо вскакивая, сказал мистер Брук.
– Вы все должны у меня, знаете ли, завтра отобедать. Как ты думаешь, Селия, милочка моя?
– Ты пойдешь, Джеймс... Да?
– спросила Селия, взяв мужа за руку.
– О, разумеется, если вам угодно, - ответил сэр Джеймс, одергивая жилет, но не в силах придать лицу приветливое выражение.
– То есть в том случае, если мы никого там не встретим.
– Нет, нет, нет, - заверил его мистер Брук, прекрасно уловивший намек.
– Доротея, знаете ли, не приедет, пока вы сами ее не навестите.
Когда сэр Джеймс и Селия остались наедине, она спросила:
– Ты не будешь против, если я поеду в Лоуик?
– Как, прямо сейчас?
– спросил он с некоторым удивлением.
– Да, это очень важно, - сказала Селия.
– Помни, Селия, я не могу ее видеть, - сказал сэр Джеймс.
– Даже если она откажется от этого брака?
– Есть ли смысл об этом говорить? Впрочем, я иду в конюшню. Скажу Бригсу, чтобы тебе подали карету.
Селия полагала, что говорить, возможно, и нет смысла, зато есть смысл, причем немалый, в том, чтобы поехать в Лоуик и попытаться оказать влияние на Доротею. В годы девичества она была убеждена, что способна вразумить сестру сказанным к месту словом - приоткрыть оконце и рассеять трезвым дневным светом собственного здравомыслия причудливое мерцание цветных фонариков, сквозь мозаику которого рассматривала мир Додо. К тому же Селия как мать семейства имела все основания давать советы бездетной сестре. Кто еще способен понять Додо так хорошо, как она, кто
любит ее так же нежно?Доротею она застала в будуаре, и та вспыхнула от радости, что сестра приехала к ней тотчас же, едва узнала о предстоящем замужестве. Она заранее представляла себе негодование своих родных, даже несколько его преувеличивая, и опасалась, что Селия не пожелает с ней знаться.
– Ах, Киска, как я счастлива тебя видеть!
– сказала Доротея с веселой улыбкой, кладя руки на плечи Селии.
– А я уж думала, ты не захочешь ко мне приезжать.
– Я не привезла Артура, потому что очень торопилась, - сказала Селия, и сестры сели друг против друга на стулья, соприкасаясь коленями.
– Видишь ли, все это очень скверно, Додо, - мягким грудным голосом проговорила Селия, и ее хорошенькое личико не омрачила даже тень досады. Ты ужасно нас всех огорчила. Да я просто не представляю себе, как все это будет, ты ведь не сможешь жить в таких условиях. А твои проекты! Ты хоть о них подумай. Джеймс взял бы на себя все хлопоты, а ты по-прежнему всегда делала бы только то, что тебе нравится.
– Наоборот, душа моя, - сказала Доротея.
– Мне никогда не удавалось делать то, что мне нравится. Я пока еще не осуществила ни одного из своих проектов.
– Потому что тебе всегда хотелось невозможного. Но ты задумаешь что-нибудь осуществимое, и у тебя все получится. И потом, как ты можешь выйти за мистера Ладислава, если никому из нас даже в голову не приходило, что ты могла бы стать его женой? Джеймс потрясен, с ним ужас что творится. И к тому же это так на тебя не похоже. Мистер Кейсобон еще куда ни шло - с такой возвышенной душой и такой старый, унылый, ученый, а теперь вдруг мистер Ладислав, у которого нет ни поместья, ни вообще ничего. Я думаю, все дело в том, что тебе непременно нужно создать себе какое-нибудь неудобство.
Доротея засмеялась.
– Нет, я вовсе не шучу, Додо, - с еще более серьезным видом продолжала Селия.
– Как ты будешь жить? В каком окружении? И мы никогда больше с тобой не увидимся... а маленький Артур - ты и не думаешь о нем, а мне казалось, ты к нему так привязана...
На глазах Селин - что случалось нечасто - появились слезы, ее губы задрожали.
– Селия, милая, - с ласковой грустью произнесла Доротея.
– Если мы с тобою никогда не увидимся, то не по моей вине.
– Нет, по твоей, - все с той же жалобной миной возразила Селия.
– Разве я могу к тебе приехать или пригласить тебя к себе, если Джеймс так негодует? Он считает, что нельзя так делать, что ты дурно поступаешь, Додо. Но ты вечно затеваешь что-то несуразное, а я все равно тебя люблю. И где ты будешь жить - просто ума не приложу. Куда ты поедешь?
– Я поеду в Лондон, - сказала Доротея.
– Да разве ты сможешь всю жизнь прожить в городском доме, прямо на улице? И в такой бедности. Я бы делилась с тобой поровну всеми нарядами, только как это сделать, если мы никогда не увидимся?
– Спасибо, Киска, - с пылкой нежностью сказала Доротея.
– Не тревожься: может быть, Джеймс меня когда-нибудь простит.
– Но куда лучше было бы, если бы ты не выходила замуж, - сказала Селия, вытирая глазки и вновь переходя в наступление.
– Все бы сразу стало на свои места. Да и зачем тебе делать такое, чего от тебя никто не ожидал? Джеймс всегда твердит, что ты рождена быть королевой, а разве королева могла бы так поступить? Ты же вечно совершаешь ошибки, Додо, и это твоя очередная ошибка. Мистер Ладислав - неподходящая для тебя партия, так все считают. И притом ты сама говорила, что никогда больше не выйдешь замуж.