Мичман Хорнблоуэр
Шрифт:
Часть экипажа сумела спастись. Хорнблоуэр видел человеческие фигурки, нашедшие убежище на юте. Еще одна гигантская волна с грохотом разбилась о "Зубы Дьявола", окутав искалеченный корпус облаком брызг и пены. Когда она схлынула, стало ясно, что существенного вреда не нанесено. Капер унесло слишком далеко за риф, и теперь та же скала, что была причиной его гибели, защищала его останки от разбушевавшейся стихии. Конечно, рано или поздно ветер и волны не оставят и следа от потерпевшего крушение судна, но пока у копошащихся на его сильно наклонившейся палубе людей оставалось еще немного времени. Сколько его оставалось - пять минут или пять часов - вряд ли кто решился бы ответить.
Когда Хорнблоуэр спустился со скалы и появился на берегу, он застал там сильно возбужденную толпу из местных жителей и солдат гарнизона. Одни читали молитвы, другие плакали, третьи обсуждали подробности гибели капера, происшедшей у них на глазах, и все без исключения
Хорнблоуэру стало не по себе от этого душераздирающего зрелища. Пусть это были испанцы и враги, но вместе с тем это были живые люди, а Хорнблоуэр еще не научился хладнокровно относиться к чужим страданиям. Уцелевших моряков ожидала неминуемая смерть. Она могла наступить в любую минуту, если возникнет достаточно большая волна, чтобы сорвать с рифа зацепившийся кормой остов. В противном случае их ждала медленная смерть от переохлаждения и других волн, неспособных смыть с рифа застрявший корпус, но вполне способных смыть в воду зазевавшегося или слишком ослабевшего матроса. Надо было срочно что-то предпринять для спасения несчастных. Но что именно? Любому было ясно, что ни одна лодка при таком волнении не сможет и близко подойти к "Зубам Дьявола". Это было настолько очевидно, что даже не нуждалось в обсуждении. Но... Мысли Хорнблоуэра вдруг завертелись с бешеной скоростью, в голове зароились различные варианты. Комендант на своей лошади что-то доказывал морскому офицеру, а тот разводил руками и отрицательно качал головой, словно отказываясь принять на себя ответственность. Хорнблоуэр еще раз все обдумал. С одной стороны, он ставил на кон собственную жизнь, но с другой - ему так осточертел плен, что стало наплевать, будет он жить или умрет. Он махнул рукой и решительной походкой направился к коменданту.
– Позвольте мне попытаться спасти этих несчастных, сэр, - сказал Хорнблоуэр.– У меня есть план, но мне потребуется помощь нескольких рыбаков.
Комендант вопросительно взглянул на испанского моряка, но тот только пожал плечами и отвернулся.
– Что вы предполагаете предпринять, сеньор?– спросил комендант.
– Я берусь добраться до рифов на лодке и снять людей. Но сначала мне нужно ее оборудовать соответствующим образом на верфи. Если вы хотите спасти этих бедолаг, надо спешить. У меня не хватает слов, чтобы все объяснить подробно, но я могу вам показать на верфи.
– Если я вас правильно понял, вы хотите добраться до верфи?
– Да и как можно быстрее.
– Тогда садитесь на лошадь сзади меня, - просто сказал комендант.
Хорнблоуэр неуклюже взгромоздился на лошадь и ухватился за пояс коменданта. Тот развернул коня и погнал его вскачь. Хорнблоуэра сразу же немилосердно затрясло. Часть собравшейся толпы, слышавшая их разговор, кинулась следом.
Судоверфь Эль-Ферроля за два года военных действий совсем захирела. Из-за британской блокады испанского побережья она превратилась в дерево, лишенное корней и побегов. Снабжение материалами прекратилось, да и новых кораблей никто не заказывал. Надеяться на поставки сухопутным путем тоже не приходилось из-за бездорожья и отдаленности Эль-Ферроля от крупных промышленных центров. К тому же последний визит в эту бухту испанской эскадры совсем истощил довоенные запасы. Работы прекратились, а большинство рабочих верфи были насильно завербованы в матросы. Но Хорнблоуэр всегда отличался редкой наблюдательностью и поэтому знал - то, что ему нужно, на верфи имеется. Он соскочил с крупа лошади, чудом избежав удара копытом, и постарался сосредоточиться. Заметив ломовую подводу, представлявшую собой просто деревянную платформу на колесах, он указал на нее пальцем и сказал одно только слово: "Лошадей". Сразу же десятки добровольных помощников в считанные минуты нашли лошадей и упряжь. Теперь предстояло подобрать лодку. Возле пристани стояло на приколе не меньше дюжины самых разных лодок. Здесь же находилась лебедка, тросы и все необходимое для перемещения тяжелого груза. Поднять шлюпку и погрузить ее на подводу потребовало не больше пяти минут совместных усилий. Эти испанцы в повседневной жизни могли быть беззаботными лентяями, но стоило пробудить в них энтузиазм, внушить веру в успех, и они преображались на глазах. Вот и сейчас они работали, как черти. Многие из них были моряками и служили на верфи, так что работы по переоборудованию шлюпки шли полным ходом. Весла, мачта, парус, руль, румпель, ковшики, - все было на месте. Последними были установлены уключины.
– А теперь бочонки, - приказал Хорнблоуэр.
Смуглый рыбак-галисиец понял Хорнблоуэра с полуслова и начал объяснять суть его замысла толпе, выразительно жестикулируя. Толпа взревела от восторга и разбежалась. Через
несколько минут в распоряжении Хорнблоуэра оказалось не меньше дюжины пустых анкерков для пресной воды с плотно подогнанными затычками. Рыбак-галисиец начал привязывать их к бортам шлюпки. Сразу же на помощь ему ринулся десяток добровольных помощников. Эти бочонки могли сохранить на плаву даже полностью залитую водой шлюпку.– Мне нужно шесть добровольцев!– крикнул Хорнблоуэр, вскочив на подводу и оглядывая толпу.– Шесть рыбаков, умеющих хорошо управляться с веслами.
Смуглый рыбак привязал очередной бочонок и подошел к Хорнблоуэру.
– Я знаю, кто нам нужен, сеньор.
Он повернулся лицом к толпе и выкрикнул несколько имен. Толпа расступилась, и к подводе вышли пятеро рыбаков. Они встали рядом с галисийцем, причем видно было, что именно он является вожаком этой ватаги.
– Превосходно, - сказал Хорнблоуэр.– Тогда в путь, друзья!
Но галисиец остановил его жестом и обратился к толпе. Хорнблоуэр не расслышал его слов, но несколько мужчин тут же-куда-то побежали и через несколько минут вернулись, неся бочонок с водой и ящик сухарей. Хорнблоуэр мысленно обругал себя нехорошими словами за то, что эта идея не пришла ему в голову первому. Он совсем забыл, что вместо "Зубов Дьявола" шлюпку запросто может унести в открытое море. Комендант, наблюдавший с седла за всеми приготовлениями, тоже обратил внимание на погруженные в шлюпку припасы. Он подъехал к Хорнблоуэру и вполголоса напомнил о данном им честном слове офицера.
– Я не нарушу своего слова, сэр!– ответил Хорнблоуэр, совсем забывший за последний час, что он продолжает оставаться пленником.
Воду и сухари убрали под кормовую банку, старшина рыбаков взглянул на Хорнблоуэра с вопросительным выражением на лице. Тот кивнул.
– Мы отправляемся!– крикнул галисиец, обращаясь к толпе.
Железные подковы лошадей зацокали по булыжнику мостовой, и подвода тронулась с места. Несколько человек вели под уздцы лошадей, остальные просто тянулись сзади и по бокам. Хорнблоуэр и старшина ехали на подводе, подобно римским триумфаторам. Они миновали ворота верфи, прокатили по ровной главной улице городка и свернули на крутой подъем, ведущий к мысу. Энтузиазм толпы пока еще не остыл: когда лошади замедлили шаг на подъеме, нашлось несколько десятков добровольцев, на руках вкативших телегу на гребень. За ним булыжная мостовая сменилась грунтовой, но дорога теперь шла под гору и лошади тянули достаточно резво, несмотря на чавкающую грязь. Дальше было еще хуже. Грунтовую дорогу сменила извилистая тропа, ведущая уже непосредственно к берегу океана. Все вокруг заросло миртовым кустарником и земляничным деревом, но цель была уже видна - маленький песчаный пляж, укрытый высоким берегом от разгула стихий, который Хорнблоуэр заприметил уже давно, а сейчас решил использовать в качестве отправного пункта. Собственно говоря, выбор этого места подсказали ему местные рыбаки, часто пользующиеся крошечной бухтой. Хорнблоуэр предполагал в будущем воспользоваться ей, если доведется когда-нибудь принимать участие в высадке десанта для захвата Эль-Ферроля.
Шторм не стихал, по-прежнему зловеще завывая в ушах Хорнблоуэра и его добровольных спутников. Когда процессия добралась до кромки прибоя, море на всем протяжении напоминало кипящий котел. Последние несколько ярдов, поворот - и перед ними открылись "Зубы Дьявола" во всей своей жуткой красе. Корпус капера зацепился, должно быть крепко. Во всяком случае, Хорнблоуэр не заметил никаких изменений в его положении за время своего отсутствия. Он все так же чернел на рифе, как наколотый булавкой жук, и каждые полминуты его окутывало белое облако водяных брызг и пены. При виде останков капера все зашумели, последний раз уперлись плечами в подводу, и она резво покатилась по рыхлому песку пляжа, изредка подпрыгивая на попадающих под колеса камнях.
– Потише! Потише!– закричал Хорнблоуэр, не на шутку перепугавшись.
Если сейчас отлетит колесо или сломается ось, его смелая затея будет обречена на провал.
Комендант сразу понял Хорнблоуэра и подкрепил его слова своими распоряжениями. Энтузиазм несколько поубавился, и подвода покатилась теперь ровно и не так быстро. Еще несколько минут, и они добрались до места. Хотя ветер дул здесь с неослабевающей силой, целыми пригоршнями швыряя мокрый песок в лица людей, волнения почти не ощущалось. С подветренной стороны бухточку защищал высокий берег, а с наветренной волноломом служила уходящая далеко в море цепь "Зубов Дьявола". Колеса подводы совершили свой последний оборот, и она остановилась на самом краю песчаного пляжа. Сразу же дюжина людей бросилась выпрягать лошадей, а когда их увели, другая дюжина дружно скатила подводу в море. Хорнблоуэр в который раз возблагодарил Небо за этот детский энтузиазм людей. Не будь здесь такой массы сочувствующих, ему пришлось бы немало повозиться со спуском шлюпки на воду. А так ему и его команде оставалось только забраться на борт и занять свои места.